— Но кто пошел на поводу долга. Таких как Захария — единицы…
— Это точно. — Лично я еще не встречала таких отпетых подонков.
— …они неприкосновенны.
— Потому ты просто сделал его калекой.
— Да.
— Тогда почему ты не убил его в этот раз?
Конечно же, по той же самой причине. Он не имел права трогать Захарию, хотя от этого тщедушного старика уже нет никакой пользы.
— Потому что я пришел к нему домой. Пришел требовать плод его крови.
— Я - никто для него. Он отдал бы меня и даром.
— Дело не в нем, а во мне. — В его спокойном голосе проскальзывало недовольство. — Захария понял, что может торговаться, раз уж я явился к нему добровольно. Что может требовать все что угодно.
— И ты дал ему свою кровь. Каин сказал, это запрещено. И это табу находится на одной строчке с убийством чистокровных людей! — Мой голос достиг высоты непозволительной для разговора с главой. Я вырываю свою руку из его ладони. — Но этот закон ты нарушил, а тот… он безжалостно убил мою семью! Если я… я все еще не верю в это, но если я что-то значу для тебя, почему ты…
Я замолчала, не в силах договорить. Я обвиняла не его на самом деле, а саму себя. Обвиняла в слабости и страхе перед этим тяжелейшим грехом. Потому что решившись однажды убить Захарию, я знала, что не смогу пройти через это снова. Я не в состоянии отомстить за них и себя. Я слишком слаба для этого.
— Какая кровожадная.
— Думай, что хочешь. — Нервно бросаю я, уходя вперед. — Живя там, я на каждом шагу только и слышала что о мести и ненависти. Каждый встречный-поперечный говорил мне о необходимости отомстить, потому что это лучшее обезболивающее. Я не предавала значения их словам лишь потому что клан Вимур, якобы уничтоживший моих родных, был высотой недоступной для меня. Я бы никогда не справилась с этой задачей, потому и старалась об этом не думать. Но когда я узнала о том, что их смерть — вина Захарии… возомнивший себя богом, он был рядом все это время, лгал, улыбаясь, калечил судьбы других людей, тогда как сам был всего лишь человеком… Мне казалось, что сделать это по силам мне. Я была готова. Тебе следовало бы опоздать… ах!
Моя спина резко соприкасается с холодной стеной, и я впервые за этот вечер жалею о том, что выбрала платье с глубоким вырезом сзади. Воздух покидает легкие одним толчком, и когда я открываю глаза, прижимаюсь к стене плотнее. Как же… близко…
— Моя ошибка, Мейа, я не сказал тебе о том, что в этом доме наложены запреты на некоторые темы. — Очень тихо говорит господин Аман, нависая надо мной. А я бессовестно смотрю на мужские губы, убеждая себя в том, что на этот раз его недовольство мной не закончится страстным поцелуем. Конечно, нет. — Так вот одна из них — мои поступки, которые касаются непосредственно тебя. Особенно, если это имеет отношение к твоей безопасности, твоей жизни.






