Она подставила ему щеку для поцелуя, он легко коснулся губами теплой кожи. Вытащил из-под стола стул, сел и откинулся на спинку; стул закачался на задних ножках. Ральф смотрел на жену. Она улыбнулась ему и опустила глаза.
— Совсем засыпаю, — сказал он.
— Кофе хочешь? — спросила она, потянулась к кофеварке, пощупала блестящий бок тыльной стороной ладони. Он помотал головой.
В пепельнице дымилась сигарета. Мариан поднесла ее к губам, затянулась, по-прежнему глядя в пол, и положила сигарету обратно в пепельницу. Взглянула на мужа, и глаза ее потеплели. Высокого роста, с гибким, податливым телом и упругой грудью, она была очень хороша. Узкие бедра, нежный цвет лица, чудесные, широко раскрытые глаза…
— Ты когда-нибудь вспоминаешь о той вечеринке? — спросила она вдруг, подняв на него глаза.
Он был ошеломлен. Стул опустился на все четыре ножки.
— О какой вечеринке? О той, два или три года назад?
Она кивнула.
Он подождал немного, и когда дальнейших комментариев не последовало, спросил:
— Ну и что там было? Раз уж ты сама заговорила об этом, что там было? — Помолчали. Ральф снова начал: — В общем, он тебя все-таки поцеловал тогда, верно? Я хочу сказать, я все равно ведь знаю. Попытался он тебя поцеловать или нет?
Мариан сказала:
— Просто я думала об этом, вот и спросила. Больше ничего. Просто я иногда вспоминаю этот вечер.
— Ну, он тебя все-таки поцеловал, да? Ответь же мне, Мариан.
— А ты часто вспоминаешь этот вечер?
— Да нет, не очень, — ответил он. — Это ведь давно было. Три или четыре года назад. Можно уже рассказать. Давай рассказывай. Я ведь по-прежнему добрый старина Джексон — забыла?
Они оба засмеялись. Потом она сказала:
— Да. Он поцеловал меня. Раза два-три. — И улыбнулась.
Он понимал, что и ему следует точно так же улыбнуться, но не мог. Сказал:
— А раньше ты говорила, что нет. Ты говорила, что он просто обнял тебя одной рукой, когда вел машину. Что же было на самом деле?
—
Зачем ты это сделал?
—
говорила она, словно во сне, глядя на него снизу вверх.
—
Где ты шаталась всю ночь?
—
визжал он, едва держась на трясущихся ногах; снова занес кулак для удара. Потом она сказала:
—
Я ни в чем не виновата, зачем ты меня ударил? За что?
— Ты сама начала этот разговор.
Она покачала головой.
— Не знаю, с чего вдруг вспомнила об этом. — Закусила губу, глядела в пол. Потом выпрямилась и подняла на него глаза: — Если ты уберешь эту гладильную доску, дорогой, я приготовлю чего-нибудь горяченького выпить. Ромовый грог с маслом. Как, звучит?
— Прекрасно.
Она ушла в гостиную, включила свет, наклонилась и подняла с пола журнал. Он смотрел, как плавно движутся ее бедра под тонкой тканью клетчатой юбки. Мариан подошла к окну и остановилась, вглядываясь в расколотую светом фонарей темноту.






