— О, Аньель, — сказала Эва, — как далеко я была сейчас и от вас, и от этого дома! Всякий раз как я вдруг вижу вас, никогда не могу сказать, обожаю я вас или ненавижу. Я только что поднималась в свою комнату, чтобы переодеться, задремала в кресле и во сне увидела вас. Вы были очень милы и похожи на ангела, хотя ангел с бородой — это немного смешно. Как вы знаете, Аньель, у ангелов бороды не бывает, но все равно вы казались мне ангелом. Должно быть, виной тому этот белый передник, он чем-то напоминает ангельскую тогу…
Только сама она и рассмеялась, а господин Аньель ничего на это не сказал, лишь устремил на иностранку суровый взгляд.
— А сейчас, — продолжала Эва, — я весьма к вам расположена, в этот вечер я позабыла все обиды на вас и на всех остальных. Однако, хоть я и смеюсь, Аньель, в сердце у меня печаль, потому что господин Бернар выпил всю мою микстуру. Бутылка осушена до дна. Да, да. Я только что зашла в столовую, неся в душе счастье, и вдруг… — увы! — бутылка пуста!
— Странно, — сухо заметил Аньель. — Господин Бернар выпил всего-то стаканчик, и оставалось добрых полбутылки, готов в этом поклясться.
— О, негодный Аньель, опять вы со своими подозрениями, — простонала иностранка. — А я-то хотела просить вас пойти к… сами знаете к кому и попросить для меня еще бутылочку моего питья, но теперь вижу, что у вас недоброе лицо и вы этого ни за что на свете не сделаете. Так вот, я вас ненавижу, Аньель. И вид у вас как у приходского священника, переодетого женщиной. Вот вам.
Выпалив эту тираду, Эва повернулась на стуле и села спиной к господину Аньелю, который, не разжимая губ, продолжал протирать стакан. В этот миг появился Серж с ножами и вилками и стал раскладывать их на столе, но так тихо, что надувшаяся иностранка этого не слышала; впрочем, ее клонило ко сну: рот приоткрылся, немного взлохмаченная голова все больше и больше клонилась вниз. Рискуя выбить графин из рук господина Аньеля, Серж подтолкнул его локтем и подмигнул, едва сдерживая смех.
— Графин! — испуганно вскричал тот хриплым голосом. — Серж, разве можно так пугать?
Эва вздрогнула.
— Что такое? — спросила она, отводя со лба выбившуюся прядь волос. — О, Серж! Как увижу вас в белом переднике, так мне кажется, что передо мною ангел.
«Мне тоже!» — сказала про себя охваченная гневом и любовью Элизабет. И сжала кулаки.
— Вам всегда мерещатся ангелы, после того как вы хлебнете вашего лекарства, мадемуазель Эва?
Этот нахальный вопрос был задан с обворожительной улыбкой. Иностранка усмехнулась.
— Не знаю, сердиться мне или забыть все обиды, когда вы вот так улыбаетесь, Серж. О, да у вас изодрана одежда, вы ранены!
— Ранен! — воскликнул господин Аньель и опрокинул хлебницу, потянувшись рукой к молодому человеку. С изменившимся лицом он обошел вокруг стола.






