— Как вкусно пахнут твои волосы! — совсем тихонько прошептал молодой человек. На мгновение задумался и добавил: — Когда я начинаю злиться, не обращай внимания. Злость у меня проходит быстро. Вот увидишь, с тобой я буду нежным.
— Мы уйдем сегодня ночью? — спросила она.
— Да, как только все разбредутся по своим комнатам. Серж подвел Элизабет к стулу и, когда она села, опустился перед ней на корточки и положил голову ей на колени.
— А куда мы пойдем, Серж?
— Сначала в Эстрюс, он по ту сторону леса. Я там знаю одного господина… В общем, он поможет нам.
В этот миг оба услышали, как кто-то зовет Сержа. Молодой человек нежно сжал ее руки и прошептал:
— Если я не откликнусь, они что-нибудь заподозрят. Сиди здесь. Не пройдет и часа, как мы будем на свободе.
Элизабет, плача, обняла его и заставила поклясться, что они уйдут той же ночью. После того как Серж вышел, она еще довольно долго сидела неподвижно на том стуле, на который он ее усадил. Все ее любопытство как будто угасло, ей даже казалось, будто жизнь ее остановилась; однако прошло несколько минут, и желание видеть любимого человека, а может, и жажда страдания снова повлекли ее в буфетную.
Серж неподвижно стоял недалеко от камина, щеки его раскраснелись, волосы растрепались, а лицо было одновременно и задумчивым и решительным, и при виде его сердце девушки забилось сильней, ибо теперь она не сомневалась, что Серж принадлежит ей всецело; он стоял, скрестив руки на груди, и свежестью лица напоминал мальчика, а презрительным и дерзким выражением, поработившим Элизабет, — мужчину. Какое-то приказание господина Бернара вывело его из задумчивости, и только тогда девушка заметила, что число сотрапезников увеличилось.
Какая-то маленькая сморщенная старушка о чем-то говорила с матерью господина Эдма; та оставалась на прежнем месте у камина, только теперь подставляла исходившему от огня теплу не живот, а спину. Вновь прибывшая особа была одета в фиолетовый халат, доходивший до черных шлепанцев, которые были ей явно велики, и на руках, точно младенца, держала огромного бело-рыжего кота, которого Элизабет уже видела. Кот без особого терпения сносил чрезмерные ласки своей хозяйки и постоянно выкручивался, выпуская когти.
— Видите ли, — говорила пожилая дама, отводя голову назад, дабы избежать удара когтистой лапы животной твари, которую она называла своим ребенком, — он с характером, но меня обожает. Правда, Мюмю?
Кот брызнул слюной на подбородок хозяйки.
— Он стал каким-то другим после того, как Аньель ненароком запер его с девочкой, которую вы прячете от нас, — продолжала старушка.
Мать господина Эдма посмотрела сверху вниз на свою собеседницу, голова которой не доставала ей до груди.






