ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман продолжает стержневые темы писателя — разрыв в современном обществе естественных человеческих связей, одиночество людей; как все книги этого мастера, он отличается психологической глубиной разра... Полночь Жюльена Грина Чудесное чудесно лишь в противоположности к прозе и в мире разделенного. Ф. Шеллинг [1] Жюльен Грин — писатель загадочный. И хотя он не писал фантастики в общепринятом значении слова, Грина без особой натяжки можно назвать фантастом. Почти в каждой из его книг происходят события, не укладывающиеся в рамки привычного, рационально объяснимого. В глубине его прозы, драм и эссе обнаруживается зыбкость, непрочность земной основы, способной обрушиться в бездну мрака, небытия, тайны… Но и пласт реальности в романах Грина тоже значим. Вещи в нем узнаваемы, объемны, почти осязаемы. Их призрачность раскрывается исподволь и подготавливает крушение тщательно выстроенного мира. Катастрофы разламывают этот мир чаще всего в финале романов, но их предчувствие не оставляет читателей на протяжении всех страниц. Между тем сам Грин прожил жизнь достаточно благополучную. Он родился в Париже, в 1900 году, в состоятельной американской семье, увлекался живописью, музыкой и литературой, получил образование в университете штата Вирджиния и вернулся во Францию, где уже в двадцатые годы стал известным писателем, впоследствии получив престижнейшие литературные премии и при жизни заслужив славу классика. Его много печатали на родине и за рубежом — нужды он не знал. Мировые войны задели его лишь краем: юношей семнадцати и восемнадцати лет он служил в американской и французской армии в полевом госпитале и в артиллерии, оккупацию Франции Гитлером он пережил в Соединенных Штатах, работая на радио и читая лекции о литературе; французское гражданство принял лишь в 1970 году, накануне выборов во Французскую академию, где занял место умершего Франсуа Мориака. Другие претенденты, приз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Мне больно не так от этих царапин, мой добрый Аньель, — захныкала Соланж, запахивая халат на груди, — как от того, что, если смотреть правде в глаза, он меня не любит.

Внезапный грохот перекрыл плаксивые интонации ее голоса, и все взоры устремились к двери. Начался как будто всеобщий аврал, и Элизабет, не покидая своего поста, увидела, как в зал стремительно вошел какой-то мужчина. Необычайно длинные руки и густая борода, закрывавшая лицо до самых глаз, делали его похожим на человекообразную обезьяну в строгом сюртуке, какие носят священники; сходство было тем более поразительным, что он шел быстро, чуть выворачивая колени, с ловкостью в движениях, присущей скорей животным, чем людям.

Элизабет заметила, как с появлением этого человека все зашевелились, даже мать господина Эдма стала за стулом, а Серж поставил поднос на стол и отошел в глубь зала. И сама Элизабет, хоть и укрывалась в буфетной, почувствовала какое-то отвращение при виде этого человека в черном, громко стучавшего каблуками огромных ботинок. Однако, каким бы необычным ни был вид этого человека, две вещи показались девушке знакомыми. Прежде всего, она узнала огромные ботинки с пуговицами, которые видела перед дверью господина Эдма, и почти сразу же узнала исходивший из этого могучего тела голос.

— Аньель! — закричал вновь пришедший, простерев карающую десницу к виновнику. — Вы разбудили меня на два часа раньше времени. Я вам указываю на дверь!

Все откачнулись от господина Аньеля как от зачумленного.

— Честное слово, мсье Юрбен, — пролепетал старик, — клянусь вам…

— Я указываю вам на дверь, вы меня поняли?

— Да, мсье Юрбен.

Бедняга Аньель так дрожал, что вынужден был ухватиться за спинку стула, затем поднес руку к голове, словно прикрывал еще не нанесенную ему рану. Однако он не отступил, напротив того, явно напряг все силы, чтобы выдержать взгляд, светившийся ненавистью и какой-то злорадной радостью. Маленькие карие глазки господина Юрбена глядели из-под кустистых густых бровей. Маленький нос с вывернутыми наружу ноздрями явно был когда-то расплющен ударом кулака. Седоватая поросль бороды и усов полностью скрывала рот, но цвет лица там, где не было волос, свидетельствовал о крепком здоровье. На первый взгляд можно было ожидать, что этот пещерный человек нечистоплотен, однако на нем было свежее белье, мрачный черный костюм сидел ладно на его фигуре, а сапоги были начищены до блеска, точно он собрался на свадьбу или на похороны.

Он вовсе не собирался бить господина Аньеля, чего тот как будто бы опасался, напротив того — заложил руки за спину и лишь смотрел на беднягу в упор, втянув маленькую круглую голову в могучие плечи.

— Я вам запрещаю обращаться с жалобой к господину Эдму, — прошипел господин Юрбен. — Уйдете по-английски.