ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман продолжает стержневые темы писателя — разрыв в современном обществе естественных человеческих связей, одиночество людей; как все книги этого мастера, он отличается психологической глубиной разра... Полночь Жюльена Грина Чудесное чудесно лишь в противоположности к прозе и в мире разделенного. Ф. Шеллинг [1] Жюльен Грин — писатель загадочный. И хотя он не писал фантастики в общепринятом значении слова, Грина без особой натяжки можно назвать фантастом. Почти в каждой из его книг происходят события, не укладывающиеся в рамки привычного, рационально объяснимого. В глубине его прозы, драм и эссе обнаруживается зыбкость, непрочность земной основы, способной обрушиться в бездну мрака, небытия, тайны… Но и пласт реальности в романах Грина тоже значим. Вещи в нем узнаваемы, объемны, почти осязаемы. Их призрачность раскрывается исподволь и подготавливает крушение тщательно выстроенного мира. Катастрофы разламывают этот мир чаще всего в финале романов, но их предчувствие не оставляет читателей на протяжении всех страниц. Между тем сам Грин прожил жизнь достаточно благополучную. Он родился в Париже, в 1900 году, в состоятельной американской семье, увлекался живописью, музыкой и литературой, получил образование в университете штата Вирджиния и вернулся во Францию, где уже в двадцатые годы стал известным писателем, впоследствии получив престижнейшие литературные премии и при жизни заслужив славу классика. Его много печатали на родине и за рубежом — нужды он не знал. Мировые войны задели его лишь краем: юношей семнадцати и восемнадцати лет он служил в американской и французской армии в полевом госпитале и в артиллерии, оккупацию Франции Гитлером он пережил в Соединенных Штатах, работая на радио и читая лекции о литературе; французское гражданство принял лишь в 1970 году, накануне выборов во Французскую академию, где занял место умершего Франсуа Мориака. Другие претенденты, приз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А кроме того, вы выставляете его за дверь по крайней мере пять раз в год. Меж тем еще неизвестно, одобрит ли мой сын ваш поступок и на этот раз.

Господин Юрбен швырнул передник в лицо проходившему мимо Сержу.

— Тогда пусть выбирает: или он, или я, — раздраженно сказал он.

— Браво! — вполголоса пробасил господин Бернар.

— Полегче, Бернар, — невозмутимо продолжала старуха, — если я расскажу сыну о проделках твоего друга Сержа в деревне, возможно, он и его выставит за дверь.

— Но, мама, от Сержа гораздо больше пользы, — вздрогнув, возразил Бернар, — он очень смышленый и… расторопный парень.

Стоявший рядом Серж посмотрел на него насмешливо.

— Конечно, — продолжал господин Бернар, подбодряемый молчанием, которым были встречены его слова, — вы не представляете себе, чем был Серж для меня и как я нуждаюсь в нем сейчас, я хочу сказать, что его услуги для меня неоценимы, их даже не перечесть…

Господин Юрбен, немного поостыв, подошел к молодому человеку.

— Серж нам необходим, — заявил он. — Поэтому мы с ним не расстанемся.

И хотел фамильярно потрепать Сержа по плечу, но тот уклонился от этой ласки пещерного человека и быстрым шагом ушел за ширму, где плакал господин Аньель.

— Не плачь, — прошептал он. — Ты не хуже меня знаешь, что все это показуха, обыкновенное дело. Оставайся здесь, они подумают, что ты ушел.

— Мне страшно, — отвечал господин Аньель все тем же плаксивым тоном, — я боюсь, что больше никогда не увижу господина Эдма.

— Ну и дурак!

Не успел Серж произнести эти слова, как дверь отворилась, но на этот раз так тихонько, что никто этого не заметил, даже господин Юрбен с его охотничьим слухом, так как он в это время искал глазами господина Аньеля, чтобы выставить его за дверь, эта мысль не давала ему покоя. Вновь прибывший не спеша прикрыл дверь и, никем не замеченный, пересек темную часть зала. Это был невысокий мужчина, одетый в дорогой, довольно элегантный костюм темно-табачного цвета, который подчеркивал необычайную бледность его лица. Казалось, на этом изможденном лице не хватало места резким и крупным чертам, среди которых особенно выделялись густые брови и прямой, но мясистый нос. Широко расставленные, черные как уголь глаза блестели каким-то особым блеском, фиолетовые круги под ними оживляли лицо и придавали ему пугающую, почти восточную красоту, какую можно видеть на мозаичных фресках. В волосах блестела седина, но подбородок закрывала густо-черная короткая бородка, и можно было заметить, что фасон ее был рабски воспроизведен у господина Аньеля, а господин Юрбен позволил себе некоторые вольности. Совершенно бесшумным, ровным и спокойным шагом вновь пришедший приблизился к тому углу, где сидела госпожа Аньель с дочерью.