Здесь вы нам не нужны.
Несчастный господин Аньель не отвечал, а лишь смотрел на своего мучителя увлажненными мутноватыми глазами.
— И не вздумайте шепнуть несколько слов господину Эдму за моей спиной, — продолжал тот. — У меня ухо охотника.
— …ухо охотника, — пролепетал бедняга, — да, мсье Юрбен.
Господин Юрбен отстранил его нетерпеливым жестом и направился к остальным сотрапезникам, снова образовавшим единую группу чуть поодаль от стола. Эва, проснувшаяся от громких голосов, опять заснула, свернувшись в кресле калачиком, точно какой-нибудь озябший зверек.
— Небольшая прорубка пошла бы нам на пользу, — произнес господин Юрбен, причем голос его проходил через густые усы, как через кляп. — В Фонфруаде слишком много народу, слишком много обездоленных родственников, и кое с кем из них родство такое отдаленное, что его без подзорной трубы не разглядеть.
— О! — воскликнула Корнелия.
Господин Юрбен встряхнулся, словно медведь, и обвел недоверчивым взглядом встревоженные лица присутствующих.
Обязательно поговорю об этом с кузеном Эдмом, — проворчал он. — Слишком много объявилось родственников по боковым ветвям, и все они кормятся среди нас!
— Совершенно верно! — подхватил господин Бернар, устроившийся в кресле поближе к огню. — Слишком много самозваных родственников по боковым ветвям. Короче говоря, много лишних ртов.
В ответ на это замечание послышался стон, это стонал господин Аньель, по лицу которого катились слезы.
— Я могу обойтись и без здешней еды, могу побираться в деревне! — выпалил он со свойственной робким людям горячностью.
— Снимайте передник, Аньель, и проваливайте отсюда, пока не пришел кузен, — приказал господин Юрбен.
— Не могу не одобрить Юрбена, — заявил господин Бернар, закидывая ногу на ногу. — Аньель не нашего рода. А кроме того, я всегда считал, что он выпадает из общего тона.
Слепец радовался, чувствуя себя вне опасности, и это вдохновляло его на резкие суждения.
— Аньель меня раздражает, — добавил он. — Вечно бормочет что-то. И у него ужасная мания, глупая склонность к надписям, какие уместны разве что на памятнике.
— Ну же, Аньель, передник! — крикнул господин Юрбен.
Кровь отхлынула от щек старого служителя, он принялся послушно, как автомат, развязывать тесемки передника.
— А мне все равно, — бормотал он, и взгляд у него был как у человека, который, решая трудную задачу, нашел какое-то решение, — мне все равно, я могу спать и в саду.
И он протянул передник господину Юрбену, который вырвал этот предмет одежды из его рук. Но тут вперед выступила мать господина Эдма.
— Я не симпатизирую этому старому чудаку, — сказала она спокойно и громко. — Но должна признать одну несомненную истину: он трудится не покладая рук.






