Эта женщина, скорей всего, спала, потому что господин Эдм тотчас вернулся и несколько секунд молча глядел на собравшихся, стоя в некотором отдалении от них. Ни один из сотрапезников пока что его не заметил. Собственно говоря, все они смотрели на огонь, бросавший в темноту под сводом дико метавшиеся блики, однако можно было подумать, что каким-то таинственным образом все обитатели дома были предупреждены о присутствии этого человека, ибо вдруг разом замолчали.
Прошло несколько минут, но никто не шелохнулся: то ли огонь сковал чарами этих людей, незадолго до того бурно выражавших свои чувства, и теперь в их оцепенении было что-то пугающее, то ли они повиновались некоему тайному знаку, не смели нарушить запрет. Наконец вновь прибывший подошел к честной компании и обратился к ним с речью, причем Элизабет слышала каждое его слово так же ясно, как если бы находилась рядом с ним; хотя говорил он негромко, однако его мягкий и густой голос проникал во все уголки зала.
— Друзья мои, — начал он, — я не увидел бы вас такими озабоченными, какими вижу сейчас, если бы вы помнили о том, что я не раз говорил вам раньше. В последнее время, с тех пор как мы стали немного богаче, я не уставал твердить вам, что вы слишком безоглядно верите в иллюзорный мир, а этот мир никогда не оправдает вашей веры. Если бы вы прислушались к моим предупреждениям, вы мало-помалу научились бы видеть, как все вещи вокруг вас блекнут и теряют видимость чего-то реально существующего, и тогда вы утратили бы стремление к обладанию этими вещами. Вы не воспитываете в себе вкус к невидимому! А ведь вы могли бы, как я, пребывать в блаженном безразличии, в котором я живу уже много лет, вы обрели бы уверенность в том, что никакая угроза извне вам не страшна, ибо того, чего мы страшимся, просто не существует. А вы все верили в осязаемые вещи, а меня считали безобидным выдумщиком, мои намерения лишь забавляли вас. И вы сожалели, что я не расхаживаю в жестком цилиндре и с переброшенным через плечо шарфом, в то время как я предлагал вам искать вместе со мной Дворец Отрешенности, где вы обрели бы душевный покой. Но я не хочу сегодня читать вам мораль. Пусть принесут свечи!
— Свечи? — переспросил Серж. — Остался только один пакет.
— Зажги их все! — приказал господин Эдм, широко поведя рукой. — Я хочу поспорить с дневным светом.
Последние слова были произнесены более громким голосом, так что все вздрогнули, а у некоторых на лицах появилось беспокойное, почти испуганное выражение. Корнелия прошептала что-то на ухо своей сестре, господин Бернар поднял голову. В этот момент мать господина Эдма покинула свой пост у огня и широким тяжелым шагом пересекла отделявшее ее от сына пространство.
— Что это с тобой сегодня? — спросила она.






