— Ты знаешь, что у нас не осталось ни гроша, и хочешь устроить иллюминацию?
Последнее слово вроде задело господина Эдма, и он повторил его, словно отыскивал в нем какой-то тайный смысл. Лицо его стало вдохновенным, как будто на него упал свет пронесенной мимо него лампы и оставил отблески в неподвижных глазах.
— Так что? Зажигать свечи? — спросил Серж у матери господина Эдма.
Та пожала плечами.
— Делай, что велено, — ответила она и села на стул спиной ко всем остальным.
— Друзья мои, — сказал вдруг господин Эдм, — я расскажу вам сон, приснившийся мне много лет назад. Во сне я оказался примерно там же, где мы сейчас находимся, но в стародавние времена, не могу сказать даже, в какую именно эпоху. Во всяком случае, усадьбы Фонфруад еще не было. Однако я знал, что она будет построена, ибо хранил воспоминание о ней, во сне все смещается, и мое воспоминание в этом случае играло роль предвидения.
Когда прошло первое волнение оттого, что я погрузился в глубь веков, оставаясь на том же самом месте, я посмотрел под ноги и увидел маленький пруд, в черной воде которого отражалась луна. Вокруг шелестели под ветром кроны больших деревьев, и я слушал этот хорошо знакомый мне шум с удивлением. Мне казалось, что так много веков тому назад все было по-иному. Взял горсть земли и понюхал, затем сорвал пучок мяты, чтобы вдохнуть ее аромат. Когда немного успокоился, обошел пруд и углубился в лес, шел не спеша, так как желал убедиться, что я один и никто не идет за мной по пятам — у меня возникла тревожная мысль, до той поры не приходившая мне в голову, мысль о том, что мы никогда не знаем наверняка, что творится у нас за спиной. Мне стало казаться, что ветки хрустят не только под моими ногами, и, чтобы разрешить свои сомнения, я повернул обратно, но не увидел никого.
Вернувшись на прежнее место, я решил обойти дом, держась близко к стенам. Несомненно, дом существовал только в моей памяти или, если угодно, в моем воображении. Да и в самом деле: что такое воображение, как не память о том, что еще не произошло? И вот я шел вдоль стен Фонфруада, как если бы они действительно возвышались рядом со мной, прошлое, настоящее и будущее перемешались в моем сознании настолько, что, когда я щупал воздух, мне казалось, будто я трогаю ладонью прохладную и шершавую поверхность камня. Какое утешение на безлюдье! Большой дом как будто защищал меня, прикрывал, словно крылом, своей тенью.
Я прошел под окнами, которые выходят на север. Справа от меня под холодным ветром зябко дрожала поверхность пруда. Слева — плотная и зловещая стена кустов, в которой тут и там вспыхивали металлические блики от лунного света, но у стен призрачного дома ни один кустик не преграждал мне путь. Я шел и шел, ведомый уже не страхом, а любопытством.






