Эти редкостные в Элладе моралисты порицали вообще все излишества без различия, при этом для них не существовало никакой разницы между женщиной и кубком фалернского, между оргией в постели и оргией застолья. Современный нам француз, который заказывает в каком-нибудь парижском ресторанчике для себя одного ужин стоимостью в шесть луидоров, показался бы тем древним ханжам виновным ничуть не менее, нежели другой парижанин, который вознамерился изведать сладость любовных объятий прямо на улице, где-нибудь на Пляс де Конкорд, к примеру. К счастью для Эллады, все слишком суровые моралисты расценивались античным обществом как опасные сумасшедшие: их высмеивали со сцены, им отвешивали тумаки на улицах, тираны низводили их до уровня придворных шутов, а свободные граждане ратовали за их изгнание из столицы... Однако же все позднейшие моралисты, со времен Ренессанса до наших дней, представляли античную мораль как вдохновительницу их убогой добродетели, совершая тем самым сознательный исторический подлог. Если античная мораль и властвовала над умами своих современников, если она и заслуживает, чтобы люди нашего века взяли ее за образец, то лишь потому, что никто, как она, не смог более точно и безошибочно отличать хорошее от дурного, праведное от неправедного, исходя из критерия прекрасного; никто не смог более откровенно провозгласить право каждого человека искать личное счастье — в тех рамках, которыми он ограничен подобным же правом другого человека, — и никто не смог так убедительно провозгласить, что под солнцем нет ничего более блаженного и священного, чем плотская любовь, Эрос, ничего более гармоничного и прекрасного, чем человеческое тело.
Таковой была мораль народа, который поклонялся Афродите и построил Акрополь; если
я
добавлю, что именно этой морали следуют, тайно или явно, все по-настоящему великие люди позднейших времен, я лишь повторю расхожую истину, ибо многократно подтверждено, что великие артисты, писатели, полководцы, государственные деятели никогда не считали противозаконной величественную терпимость античной морали.






