ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Слава этой книги была ослепительна — и скандальна. Это был несомненный бестселлер на рубеже XIX-XX веков в среде интеллигенции. Оскар Уайльд, отправляясь в тюрьму по облыжному обвинению, взял с собою... Л 29 ЛУИС Пьер. Афродита: Роман античных нравов /Перевод с французского. — Нижний Новгород: «Русский купец», 1993. — 336 с. илл. ISBN 5-88204-020-5 Переводчик: «Русский купец» В книге воспроизведены гравюры французского иллюстратора А. Кальбе До сегодняшнего дня литература, обращаясь к читателю, использовала уловку, лицемерие которой меня отталкивает. «Я изобразил Наслаждение таким, — провозглашает писатель, — как оно есть, чтобы превознести Добродетель». Это чистейшее ханжество, и я не собираюсь вести этой проторенною тропою читателя романа, действие которого разворачивается в Александрии. Ведь плотская любовь, Эрос во всех их проявлениях и со всеми последствиями были для эллинов чувствами всегда добродетельными и всегда достойными почитания. В древности никогда не сочетали понятие эротики с понятием распутства и бесстыдства, которые через израильтян проникли в христианские религиозные догматы. Геродот писал, например, с изумлением и возмущением: «У некоторых народов показаться обнаженными считается бесстыдным. Это варварство!» Когда эллины или римляне желали оскорбить мужчину, слишком часто посещавшего определенную категорию женщин, они называли его словом, ныне означающим всего лишь безобидного «любителя адюльтера» или что-то в этом роде. Если мужчина и женщина, не связанные узами брака, предавались плотской любви, даже не соблюдая тайны, это считалось их личным делом и никого не шокировало. Именно поэтому никак нельзя оценивать поступки древних с точки зрения современной морали. Именно поэтому я написал свою книгу с той простотой, с какой любой эллин отнесся бы к изложенным в ней событиям и страстям. Я бы хотел, чтобы именно так ее и воспринимал современный читател

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Их дом окружали заросли розового льна и тамариска. Колючие кусты каперса возникали то тут, то там над розоватым морем трав. Маленькие девочки любили купаться в прозрачном источнике (там они находили красные ракушки) под цветущим кустом олеандра. Цветы были на воде, цветы были на лугу, и в горах росли огромные лилии, а вершины гор напоминали груди юной девушки.

Ей было двенадцать, когда ее сманили с собою молодые торговцы, которые ехали в Тир, чтобы продать там слоновую кость. Она встретила их у водоема. Они украшали своих лошадей с роскошными длинными хвостами забавными кисточками. Кризи прекрасно помнила, как они подсадили ее, бледную от счастья, на лошадь — и тронулись в путь, и остановились лишь единожды за всю ночь — ночь такую светлую, что не было видно ни одной звезды.

Она также помнила их приезд в Тир: сидя на корзинах, во главе всей процессии, вцепившись в лошадиную гриву, она гордо болтала голыми ногами, чтобы показать глазевшим на них женщинам, что на ногах у нее — кровь...

В тот же вечер торговцы слоновой костью отправились в Египет. Она следовала за ними до Александрийского рынка. Два месяца спустя они оставили ее здесь — в Александрии, в маленьком домике с террасой и колоннами, с бронзовым зеркалом и коврами, с новыми подушками и красивой рабыней-индуской, которая хорошо умела причесывать куртизанок.

Кризи жила в восточном квартале, посещать который молодые греки из Брушиена считали ниже своего достоинства. Долгое время, как и ее мать, она знала только путешественников и торговцев. Она никогда не встречала вновь своих мимолетных любовников: она умела пленять — и покидать их прежде, чем пленялась ими сама. Однако многим она внушала неистовую страсть. Случалось, что хозяева богатых караванов спешили распродать по самой низкой цене все свои товары, только чтобы остаться с ней, не отлучаться от нее — и разорялись в несколько дней и ночей. На деньги этих безумцев она накупила себе драгоценностей, подушек, редкостных благовоний, тканей, затканных цветами, и четырех рабынь.

Она выучилась многим языкам и узнала сказки всех стран. Ассирийцы рассказывали ей о любви Иштар и Думузи. Финикийцы — о страсти Астарты к Адонису. Греческие девушки поведали ей об Эфесе и научили странным ласкам, которые ее сначала удивили, а потом очаровали настолько, что вскоре она и дня не могла обойтись без них. Ей также стало известно искусство любви Аталанты, и она узнала, что даже девственница, играя на флейте, может довести до изнеможения самого сильного мужчину. Наконец, ее рабыня-индуска терпеливо, в течение семи лет, обучала ее малейшим тонкостям сложного искусства сладострастия, известного куртизанкам из Палиботра.

Ибо любовь, как и музыка, — искусство.