Их дом окружали заросли розового льна и тамариска. Колючие кусты каперса возникали то тут, то там над розоватым морем трав. Маленькие девочки любили купаться в прозрачном источнике (там они находили красные ракушки) под цветущим кустом олеандра. Цветы были на воде, цветы были на лугу, и в горах росли огромные лилии, а вершины гор напоминали груди юной девушки.
Ей было двенадцать, когда ее сманили с собою молодые торговцы, которые ехали в Тир, чтобы продать там слоновую кость. Она встретила их у водоема. Они украшали своих лошадей с роскошными длинными хвостами забавными кисточками. Кризи прекрасно помнила, как они подсадили ее, бледную от счастья, на лошадь — и тронулись в путь, и остановились лишь единожды за всю ночь — ночь такую светлую, что не было видно ни одной звезды.
Она также помнила их приезд в Тир: сидя на корзинах, во главе всей процессии, вцепившись в лошадиную гриву, она гордо болтала голыми ногами, чтобы показать глазевшим на них женщинам, что на ногах у нее — кровь...
В тот же вечер торговцы слоновой костью отправились в Египет. Она следовала за ними до Александрийского рынка. Два месяца спустя они оставили ее здесь — в Александрии, в маленьком домике с террасой и колоннами, с бронзовым зеркалом и коврами, с новыми подушками и красивой рабыней-индуской, которая хорошо умела причесывать куртизанок.
Кризи жила в восточном квартале, посещать который молодые греки из Брушиена считали ниже своего достоинства. Долгое время, как и ее мать, она знала только путешественников и торговцев. Она никогда не встречала вновь своих мимолетных любовников: она умела пленять — и покидать их прежде, чем пленялась ими сама. Однако многим она внушала неистовую страсть. Случалось, что хозяева богатых караванов спешили распродать по самой низкой цене все свои товары, только чтобы остаться с ней, не отлучаться от нее — и разорялись в несколько дней и ночей. На деньги этих безумцев она накупила себе драгоценностей, подушек, редкостных благовоний, тканей, затканных цветами, и четырех рабынь.
Она выучилась многим языкам и узнала сказки всех стран. Ассирийцы рассказывали ей о любви Иштар и Думузи. Финикийцы — о страсти Астарты к Адонису. Греческие девушки поведали ей об Эфесе и научили странным ласкам, которые ее сначала удивили, а потом очаровали настолько, что вскоре она и дня не могла обойтись без них. Ей также стало известно искусство любви Аталанты, и она узнала, что даже девственница, играя на флейте, может довести до изнеможения самого сильного мужчину. Наконец, ее рабыня-индуска терпеливо, в течение семи лет, обучала ее малейшим тонкостям сложного искусства сладострастия, известного куртизанкам из Палиботра.
Ибо любовь, как и музыка, — искусство.






