ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В заброшенном замке томится в плену родственница английского короля леди Джоанна. Ее окружил заботой и вниманием брат султана Саладина эмир аль-Адиль — известный покоритель красавиц. Но девушка не... Паладин Симона Вилар © Гавриленко Н. Г., 2014 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2015 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2015 Панорама бурной и кровавой эпохи обретает «человеческое измерение» благодаря приключениям двух влюбленных, чей путь к счастью мучителен и тернист. Временами кажется, что жестокий ветер времени вот-вот угасит огоньки этих судеб, но нет: заплатив жестокую цену, герои-любовники наконец-то обретают друг друга. Мартин и Джоанна не из тех, кто меняет ход исторических событий. Но подлинность чувств подобных людей, их мужество и прирожденное благородство привносят в историю духовное содержание, наполняют ее смыслом и делают далекое близким. В этом и заключается одна из главных удач Симоны Вилар. Что ж, последуем за автором романа и попробуем взглянуть на мир глазами людей ХІІ века. Андрей Климов, писатель Абу Хасан еле сдержался, чтобы тут же не кинуться из мечети и не прервать эту кощунственную песнь. О, эта проклятая назареянка! Будь его воля, он бы давно содрал с ее спины кожу кнутом, но его господин, благородный эмир Малик аль-Адиль, брат самого султана Саладина, приказал своему верному хаджибу Монреаля обращаться с пленницей как с нежным цветком, который он решил приберечь для себя. Вот и приходится Абу Хасану терпеть ее выходки, даже ублажать, а недавно он был столь наивен, что по ее просьбе принес лютню, и теперь эта женщина, это порождение джаханнама, вздумала распевать на всю округу! Голос у нее был сильный, звучный, и — упаси Аллах! — его могут услышать даже за пределами замка. Проклятье! А ведь именно сейчас у колодцев под горой Монреаля расположился караван торговцев. Не хватало еще, чтобы они ее услышали! В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Впрочем, перед боем у короля не было ни времени, ни желания укорять родственницу в неподобающем поведении. Да и кто знает, выживут ли они сегодня, когда Саладин пошлет на них всю мощь своего войска…

Ричард дал приказ пехотинцам выступать. Среди них были и те рыцари короля, которым не досталось лошадей, так что теперь они стояли плечом к плечу с пехотинцами, вооружившись копьями. За ними шли арбалетчики из Пизы и Генуи, потом валлийские стрелки, а уж затем двигались пулены и туркополы, несколько тамплиеров и остальные защитники города — все, кто готовился принять неравный бой. Их набралось около двух тысяч. У Саладина же, даже после отхода к Кесарии части его войск, оставался значительный численный перевес, примерно четыре воина на одного крестоносца. Причем это были вышколенные конные воины.

Ричард понимал, что только милость Неба поможет им… если они сами покажут Всевышнему, что достойны победы. Выехав из города через пролом в стене, видя, как напротив выстраивается огромная армия мусульман, Львиное Сердце выискивал взглядом самого знаменитого султана, но не мог различить его среди множества восседавших верхом эмиров. Зато он сразу заметил островерхий позолоченный шлем Малика аль-Адиля и даже помахал ему рукой. Понял ли Малик, к кому обращено приветствие короля или просто был достаточно учтив, чтобы ответить прославленному противнику, но и он вскинул руку в приветственном жесте. Однако все это ничего не значило, учитывая, что сегодня им предстояло сразиться не на жизнь, а на смерть.

Как и было задумано ранее, Ричард приказал своим воинам выстроиться в ряд с копьями наизготовку, как полагалось при конной атаке — встав на одно колено и выставив копья и пики вперед, уперев их концы в землю, а древки — на край вертикально поставленных щитов. По центру располагались фламандцы с их длинными пиками, по бокам — остальные копейщики, тоже ощетинившиеся рядами копий. За ними находились арбалетчики и лучники, а позади них — сержанты и простые воины, готовые подавать стрелкам стрелы и болты. Король Ричард и десять его конных рыцарей должны были помогать там, где понадобится, если строй будет смят противником.

Проезжая вдоль своего небольшого войска, Ричард снова заметил Мартина. И вспомнил, что тот сказал ему об управлении конем, — парень явно знал этого саврасого, ибо конь и впрямь оказался на редкость послушен, его легко было направлять коленями, что в бою было большим преимуществом.

Но это была лишь мимолетная мысль. В основном король думал обо всех этих воинах, с которыми ему предстояло защищать Яффу: многие из них, ранее бывшие обычными мирянами, за время похода стали настоящими бойцами.