Он задыхался от пыли, пот заливал лицо под шлемом, от запаха крови и раскаленного жаркого воздуха стучало в висках. Но он вновь и вновь стрелял уже без команды, просто выбирая взглядом в толпе врагов подходящую мишень, — и лязг спускового крючка в этот миг звучал для него слаще материнской молитвы. А потом опять перезаряжал арбалет, принимая новый болт из рук находившегося рядом сержанта, и краем глаза замечал, как сарацинские конники напарываются на стальную щетину копий. Копейщики кричали и рычали от напряжения, а стрелки помогали им новыми залпами. Ах, если бы лучники могли стрелять быстрее, если бы подача стрел была бесперебойной и они могли поражать конников до того, как те начинали наседать, ведь только от невероятного усилия копьеносцев и пикинеров зависело, удастся ли сдержать массу напирающего в бешеном азарте боя и смерти врага.
Внезапно какая-то мысль пронеслась у Мартина в мозгу, он оглянулся на Юга де Мортэна, но переговорить было некогда, каждая минута была направлена на то, чтобы сдержать натиск.
Вновь начиналась конная атака, гудела земля под копытами несущихся на крестоносцев сарацинских воинов. И как бы отчаянно ни отбивались христиане, Мартин все чаще слышал, как то справа, то слева от него кто-то в отчаянии восклицал:
— Они сомнут нас, сомнут!
— Они не смогут, если мы не позволим! — кричал рядом маршал Юг, с высоты своего мула давая новый приказ стрелять.
А ведь, как заметил Мартин, Юг де Мортэн сам был ранен коротким копьем дротикометателей. Тамплиер обломал древко копья, но его обломок с застрявшим в ране острием все еще торчал в его потемневшем от крови боку, хотя маршал будто не замечал этого, продолжая отдавать приказы.
Ричард следил за боем, всякий раз оказываясь там, где требовалась помощь. Он видел, каких усилий стоило его пехоте сдерживать подобный натиск, но все же отмечал, что сарацинам пока не удалось даже на пару шагов потеснить его бравых крестоносцев. Какие воины! «Господи, если ты взираешь на них, ты поймешь, какие храбрецы стоят во славу Твою!» — хотелось кричать Львиному Сердцу. Сколько атак они уже отбили! Какие груды тел вокруг кучки его ребят! Но копья все так же ощетинены и сдерживают напор, стрелы мелькают в воздухе, клубы пыли пахнут кровью и внутренностями людей и животных, окружающий мир превратился в хаос. Однако, несмотря на эту мешанину, все же можно понять, что его воины остаются на месте, а значит — побеждают!
И тут из крепости бегом принесся Амори де Лузиньян со страшным сообщением: в Яффе, видимо, оставались лазутчики султана, которые открыли изнутри Иерусалимские ворота! Его люди пытаются справиться, но сарацины уже врываются в город.
Ричард издал гортанный рык.






