ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В заброшенном замке томится в плену родственница английского короля леди Джоанна. Ее окружил заботой и вниманием брат султана Саладина эмир аль-Адиль — известный покоритель красавиц. Но девушка не... Паладин Симона Вилар © Гавриленко Н. Г., 2014 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2015 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2015 Панорама бурной и кровавой эпохи обретает «человеческое измерение» благодаря приключениям двух влюбленных, чей путь к счастью мучителен и тернист. Временами кажется, что жестокий ветер времени вот-вот угасит огоньки этих судеб, но нет: заплатив жестокую цену, герои-любовники наконец-то обретают друг друга. Мартин и Джоанна не из тех, кто меняет ход исторических событий. Но подлинность чувств подобных людей, их мужество и прирожденное благородство привносят в историю духовное содержание, наполняют ее смыслом и делают далекое близким. В этом и заключается одна из главных удач Симоны Вилар. Что ж, последуем за автором романа и попробуем взглянуть на мир глазами людей ХІІ века. Андрей Климов, писатель Абу Хасан еле сдержался, чтобы тут же не кинуться из мечети и не прервать эту кощунственную песнь. О, эта проклятая назареянка! Будь его воля, он бы давно содрал с ее спины кожу кнутом, но его господин, благородный эмир Малик аль-Адиль, брат самого султана Саладина, приказал своему верному хаджибу Монреаля обращаться с пленницей как с нежным цветком, который он решил приберечь для себя. Вот и приходится Абу Хасану терпеть ее выходки, даже ублажать, а недавно он был столь наивен, что по ее просьбе принес лютню, и теперь эта женщина, это порождение джаханнама, вздумала распевать на всю округу! Голос у нее был сильный, звучный, и — упаси Аллах! — его могут услышать даже за пределами замка. Проклятье! А ведь именно сейчас у колодцев под горой Монреаля расположился караван торговцев. Не хватало еще, чтобы они ее услышали! В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он задыхался от пыли, пот заливал лицо под шлемом, от запаха крови и раскаленного жаркого воздуха стучало в висках. Но он вновь и вновь стрелял уже без команды, просто выбирая взглядом в толпе врагов подходящую мишень, — и лязг спускового крючка в этот миг звучал для него слаще материнской молитвы. А потом опять перезаряжал арбалет, принимая новый болт из рук находившегося рядом сержанта, и краем глаза замечал, как сарацинские конники напарываются на стальную щетину копий. Копейщики кричали и рычали от напряжения, а стрелки помогали им новыми залпами. Ах, если бы лучники могли стрелять быстрее, если бы подача стрел была бесперебойной и они могли поражать конников до того, как те начинали наседать, ведь только от невероятного усилия копьеносцев и пикинеров зависело, удастся ли сдержать массу напирающего в бешеном азарте боя и смерти врага.

Внезапно какая-то мысль пронеслась у Мартина в мозгу, он оглянулся на Юга де Мортэна, но переговорить было некогда, каждая минута была направлена на то, чтобы сдержать натиск.

Вновь начиналась конная атака, гудела земля под копытами несущихся на крестоносцев сарацинских воинов. И как бы отчаянно ни отбивались христиане, Мартин все чаще слышал, как то справа, то слева от него кто-то в отчаянии восклицал:

— Они сомнут нас, сомнут!

— Они не смогут, если мы не позволим! — кричал рядом маршал Юг, с высоты своего мула давая новый приказ стрелять.

А ведь, как заметил Мартин, Юг де Мортэн сам был ранен коротким копьем дротикометателей. Тамплиер обломал древко копья, но его обломок с застрявшим в ране острием все еще торчал в его потемневшем от крови боку, хотя маршал будто не замечал этого, продолжая отдавать приказы.

Ричард следил за боем, всякий раз оказываясь там, где требовалась помощь. Он видел, каких усилий стоило его пехоте сдерживать подобный натиск, но все же отмечал, что сарацинам пока не удалось даже на пару шагов потеснить его бравых крестоносцев. Какие воины! «Господи, если ты взираешь на них, ты поймешь, какие храбрецы стоят во славу Твою!» — хотелось кричать Львиному Сердцу. Сколько атак они уже отбили! Какие груды тел вокруг кучки его ребят! Но копья все так же ощетинены и сдерживают напор, стрелы мелькают в воздухе, клубы пыли пахнут кровью и внутренностями людей и животных, окружающий мир превратился в хаос. Однако, несмотря на эту мешанину, все же можно понять, что его воины остаются на месте, а значит — побеждают!

И тут из крепости бегом принесся Амори де Лузиньян со страшным сообщением: в Яффе, видимо, оставались лазутчики султана, которые открыли изнутри Иерусалимские ворота! Его люди пытаются справиться, но сарацины уже врываются в город.

Ричард издал гортанный рык.