ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В заброшенном замке томится в плену родственница английского короля леди Джоанна. Ее окружил заботой и вниманием брат султана Саладина эмир аль-Адиль — известный покоритель красавиц. Но девушка не... Паладин Симона Вилар © Гавриленко Н. Г., 2014 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2015 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2015 Панорама бурной и кровавой эпохи обретает «человеческое измерение» благодаря приключениям двух влюбленных, чей путь к счастью мучителен и тернист. Временами кажется, что жестокий ветер времени вот-вот угасит огоньки этих судеб, но нет: заплатив жестокую цену, герои-любовники наконец-то обретают друг друга. Мартин и Джоанна не из тех, кто меняет ход исторических событий. Но подлинность чувств подобных людей, их мужество и прирожденное благородство привносят в историю духовное содержание, наполняют ее смыслом и делают далекое близким. В этом и заключается одна из главных удач Симоны Вилар. Что ж, последуем за автором романа и попробуем взглянуть на мир глазами людей ХІІ века. Андрей Климов, писатель Абу Хасан еле сдержался, чтобы тут же не кинуться из мечети и не прервать эту кощунственную песнь. О, эта проклятая назареянка! Будь его воля, он бы давно содрал с ее спины кожу кнутом, но его господин, благородный эмир Малик аль-Адиль, брат самого султана Саладина, приказал своему верному хаджибу Монреаля обращаться с пленницей как с нежным цветком, который он решил приберечь для себя. Вот и приходится Абу Хасану терпеть ее выходки, даже ублажать, а недавно он был столь наивен, что по ее просьбе принес лютню, и теперь эта женщина, это порождение джаханнама, вздумала распевать на всю округу! Голос у нее был сильный, звучный, и — упаси Аллах! — его могут услышать даже за пределами замка. Проклятье! А ведь именно сейчас у колодцев под горой Монреаля расположился караван торговцев. Не хватало еще, чтобы они ее услышали! В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Выслав вперед дротикометателей, они позволили им сделать бросок коротких копий с острыми наконечниками и, едва те успели умчаться в стороны, послали вперед тяжеловооруженных гулямов. Это был опасный момент: в рядах копейщиков произошло некоторое смешение, часть их была сражена и пала, в шеренге открылись бреши. Наскок же конницы был столь яростным, что многие из всадников с разбега посылали коней на копья. Отягченные тушами убитых или еще бьющихся лошадей и пожертвовавшими собой всадниками, древки копий стали опускаться, ломались, и в итоге в рядах копейщиков образовалось открытое пространство, а у мусульман появилась возможность пробиться в брешь и нанести удар изнутри шеренги. Однако Ричард отреагировал моментально, оказавшись тут со своими немногочисленными конными рыцарями; они вмиг окружили и стали разить сумевших прорваться сквозь строй врагов, яростно потеснили их и отбили атаку.

— Сомкнуть ряды! — кричал Ричард, когда неприятель отступил под напором его рыцарей. — Держать строй! Залп, я сказал, новый залп!

У бьющего со смертоносной силой арбалета была одна проблема — он перезаряжался не так быстро, как обычный лук. Надо было опустить арбалет, упереть ногу в специальный рычаг и, натянув тетиву, вложить болт в ложбину в древке приклада. Это занимало определенное время, так что, пока арбалетчики принимали из рук сержантов болты и были заняты перезарядкой, наступал миг, когда они были уязвимы. Тут помочь могли только лучники, куда быстрее успевавшие пустить следующую стрелу. Их быстрые меткие выстрелы спасли положение, а потом последовал мощный залп из арбалетов, и новая волна подоспевших сарацинских всадников была буквально сметена градом смертоносных болтов, пробивающих даже пластинчатые доспехи и кольчуги. Те же, кто успел прорваться сквозь обстрел, как и раньше, оказались нанизанными на острия пик и копий. И опять метались потерявшие седоков кони, опять падали воины, куча трупов все увеличивалась, и земля от крови и раздавленных тел походила на кровавую кашу.

Очередная атака сарацин снова захлебнулась, они отступили, как откатывается волна от твердого утеса. Крестоносцы на миг перевели дыхание. Никто не знал, сколько времени это продолжалось. Когда идет бой, время проносится незаметно. Но нет ни усталости, ни страха — есть только стремление убить того, кто несет тебе смерть.

Однако сарацины по-прежнему были настроены решительно. Поддавшись общему порыву, они вошли в боевой раж и, опьяненные азартом наступления, были уверены, что вот сейчас их новая атака сомнет этих дерзких упрямцев. Ведь их так мало! А воинство Аллаха несется на них такой бесконечной лавиной! И этому нет конца!

Мартин в очередной раз перезарядил арбалет.