ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В заброшенном замке томится в плену родственница английского короля леди Джоанна. Ее окружил заботой и вниманием брат султана Саладина эмир аль-Адиль — известный покоритель красавиц. Но девушка не... Паладин Симона Вилар © Гавриленко Н. Г., 2014 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2015 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2015 Панорама бурной и кровавой эпохи обретает «человеческое измерение» благодаря приключениям двух влюбленных, чей путь к счастью мучителен и тернист. Временами кажется, что жестокий ветер времени вот-вот угасит огоньки этих судеб, но нет: заплатив жестокую цену, герои-любовники наконец-то обретают друг друга. Мартин и Джоанна не из тех, кто меняет ход исторических событий. Но подлинность чувств подобных людей, их мужество и прирожденное благородство привносят в историю духовное содержание, наполняют ее смыслом и делают далекое близким. В этом и заключается одна из главных удач Симоны Вилар. Что ж, последуем за автором романа и попробуем взглянуть на мир глазами людей ХІІ века. Андрей Климов, писатель Абу Хасан еле сдержался, чтобы тут же не кинуться из мечети и не прервать эту кощунственную песнь. О, эта проклятая назареянка! Будь его воля, он бы давно содрал с ее спины кожу кнутом, но его господин, благородный эмир Малик аль-Адиль, брат самого султана Саладина, приказал своему верному хаджибу Монреаля обращаться с пленницей как с нежным цветком, который он решил приберечь для себя. Вот и приходится Абу Хасану терпеть ее выходки, даже ублажать, а недавно он был столь наивен, что по ее просьбе принес лютню, и теперь эта женщина, это порождение джаханнама, вздумала распевать на всю округу! Голос у нее был сильный, звучный, и — упаси Аллах! — его могут услышать даже за пределами замка. Проклятье! А ведь именно сейчас у колодцев под горой Монреаля расположился караван торговцев. Не хватало еще, чтобы они ее услышали! В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Иншалла! — воскликнули многие, молитвенно воздев руки.

Ричард мог казаться неуязвимым до тех пор, пока он должен был противостоять врагам. Когда же в Яффу прибыл эмир Малик аль-Адиль с предложением начать переговоры, король почувствовал не только величайшее облегчение, но и невероятную слабость. У него едва хватило выдержки, чтобы, как и ранее, шутить и смеяться в обществе обаятельного аль-Адиля.

Но под конец их встречи, когда Малик попытался справиться о Джоанне де Ринель и даже попросил позволить им свидеться, утомленность Львиного Сердца сменилась раздражением. Ричард мрачно поглядел на аль-Адиля и, чуть ли не заскрипев зубами от злости, произнес:

— Сия дама ныне вся поглощена заботами материнства, друг мой. К тому же я бы попросил вас не напоминать мне о вашей увлеченности моей родственницей. Ибо тогда я вспомню то, о чем имел милость забыть, — как вы держали леди Джоанну в плену, даже получив за нее выкуп. И при этом имели дерзость уверять меня, что моя кузина погибла, когда возвращалась в стан крестоносцев. Признаюсь, я не ожидал подобного вероломства от человека, которого называл своим другом. Так что, клянусь верой, вам больше не стоит упоминать в наших разговорах ее имя, дабы не потерять моего расположения к вам, Адиль.

Аль-Адиль покраснел. Он попытался оправдаться, говоря, что на подобную ложь его толкнула великая любовь к прекрасной христианке, однако Ричард все так же исподлобья взирал на него, и эмир перевел разговор в другое русло, заверив, что будет рад встретиться для обсуждения мирных переговоров с любым представителем от короля Ричарда Английского.

Переговоры… Они просто измотали Ричарда. Саладин соглашался на многие уступки, но были пункты, по которым он не желал сдавать позиции. Так, например, султан отказался позволить христианам оставить за собой недавно отстроенный ими город Аскалон и располагавшиеся южнее Аскалона крепости Газа и Дарум, отвоеванные крестоносцами. Это были мощные цитадели на подступах к Египту, а Саладин еще не забыл, как испугался, осознав, что кафиры именно оттуда могут начать наступление на его основную житницу, Египет, откуда он получает пополнение и средства.

Ричарда все эти уловки и упрямство султана просто выводили из себя. Подумать только, сколько христианских воинов полегло в боях за обладание этими крепостями и прилегавшими к ним землями, а теперь Саладин хочет, чтобы эти цитадели отдали ему просто так! Но в итоге Ричард вынужден был согласиться, хотя и при условии, что эти укрепления будут стерты с лица земли, то есть не достанутся никому — ни султану, ни христианам.