Потом она взяла в руки лютню, начала наигрывать и запела песню, сочиненную некогда ее отцом, бароном Гронвуда, который был известен в Англии как исполнитель, не уступающий лучшим провансальским трубадурам:
Огонь горит, и ночь темна, Восходит бледная луна. Налей, приятель, мне вина, Сегодня я напьюсь. Ударь по струнам веселей И ни о чем не сожалей. Как в жаркий день туман с полей, Пусть улетает грусть!
В глаза костлявой я смотрел, В меня летели сотни стрел, Но я в сраженьях не робел, Я смерти не боюсь. Покуда Бог хранит меня И от меча, и от огня, И, направляя в бой коня, — Я весело смеюсь!
Во многих землях побывал, Прекрасных дев я обнимал И поцелуев с губ срывал Вишневый спелый вкус. Но без дорог мне счастья нет. Пускай красотки плачут вслед. Когда прогонит ночь рассвет, Уйду, не обернусь.
Но только снится иногда Холмов зеленых череда. Прекрасней места никогда Не встретите — клянусь! Река сверкает серебром, Шумит дубрава за окном. Там я родился, там мой дом — И я туда вернусь!
Ричард сначала с улыбкой слушал это исполнение прекрасной девы от имени странствующего рыцаря, но на последнем куплете на его лицо набежала грусть. И он ничего не сказал, даже не похвалил исполнительницу, когда прозвучал финальный аккорд и Джоанна умолкла.
Только через какое-то время король вдруг спросил:
— Вы скучаете по Англии, миледи?
Джоанна ответила не сразу. Она сидела в кресле возле ложа Ричарда и в своем блио из темно-сливового шелка смотрелась как прекрасная дама на витраже собора, но уже, как и многие христианки в Палестине, стала предпочитать обычному головному покрывалу увитый цепочками тюрбан. На ее запястьях звенели многочисленные браслеты с подвесками, отполированные ногти были выкрашены хной, а глаза Джоанны были обведены сурьмой, отчего казались больше и выразительнее. Появись она в таком виде перед своими английскими родственниками, они бы несказанно удивились, но, похоже, подобный наряд для нее уже стал привычным в Палестине.
Глубоко вздохнув, Джоанна ответила:
— Да, я бы очень хотела побывать дома и встретиться с родными. Однако и здесь есть нечто, отчего я не спешу с возвращением.
— Нечто или некто, кузина?
Джоанна только улыбнулась и предпочла не отвечать.
Но Ричард понимал — пока его кузина тут, она может позволить себе встречаться с рыцарем Мартином, которого принял на службу Амори де Лузиньян. И Джоанне не хочется терять возможность этих редких свиданий. Но даже если ее возлюбленный согласится служить у англичанина Лестера и однажды отправится с ним в Англию, она вряд ли сможет поддерживать там подобные отношения. Ее положение, ее долг стали бы препятствием между ней и ее возлюбленным.






