Кроме того, Ричард передал своим представителям на переговорах, Балиану де Ибелину и английскому епископу Солсбери, чтобы они потребовали взамен ухода войск крестоносцев из южных крепостей, Рамлу и Лидду, город с гробницей почитаемого воителя святого Георгия, которые должны быть под рукой христиан.
И все же отданные южные крепости были существенной уступкой со стороны Ричарда. Он сам участвовал в их восстановлении, сам месил раствор и таскал блоки, чтобы заново отстроить цитадели, и разрушать их теперь было для него очень горько. Однако Ричард не мог долго пререкаться и спорить из-за каждой пяди отвоеванной или отданной земли, так как события в собственном королевстве торопили его к скорейшему возвращению в Европу. А еще Ричард был слишком болен — сказались все порезы, раны и ушибы, полученные им в последнем бою. Пока его сила и присутствие были нужны защитникам Яффы, Львиное Сердце казался неуязвимым, но теперь свалился в жесточайшем приступе лихорадки от ран, на которые ранее просто не обращал внимания. Порой, находясь в полубреду и горячке, он лишь с превеликим трудом мог вникнуть во все тонкости переговоров.
Ухаживала за обессиленным Ричардом его кузина Джоанна де Ринель. Еще до того, как в Яффу прибыли лекари госпитальеров, она привела к нему своего еврейского врача Иосифа, и тот приготовил для короля целебные мази и укрепляющие настои. Джоанна не отходила от своего августейшего родственника, словно выхаживающая раненого героя дама из баллады; она поила его зельями, меняла повязки, обтирала влажными салфетками, заставляла принимать пищу. Порой она даже покрикивала на Ричарда, когда он, раздражительный и ослабевший, то отказывался помогать ей во время перевязки, то отталкивал чашку с лечебным настоем.
— Я просто отшлепаю вас и оттаскаю за волосы, если вы не будете выполнять указания моего врача! — угрожала Ричарду Джоанна, разгневанная его капризами.
И это смешило короля.
— Как вы похожи с моей сестрой Пионой, — как-то сказал он. — И не только внешне. Вы, как и моя сестрица, смеете повышать голос на самого льва! Кстати, кузина, вы хоть доверяете этому христопродавцу Иосифу?
— Он мой друг, — только и ответила Джоанна.
В серых глазах короля появился острый блеск.
— А ну-ка тише, кузина. За вами числится слишком много прегрешений, чтобы я смог стерпеть еще и то, что моя родственница водит дружбу с евреями. И если я соглашаюсь пить предписанную им гадость… гм… наверное, я все же не хочу, чтобы вы отшлепали страждущего и столь ослабевшего короля. Но за это вы споете для меня. Я так давно не слышал ваш прекрасный голос.
Ричарда знобило, и Джоанна укутала его мягкой львиной шкурой.






