ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В заброшенном замке томится в плену родственница английского короля леди Джоанна. Ее окружил заботой и вниманием брат султана Саладина эмир аль-Адиль — известный покоритель красавиц. Но девушка не... Паладин Симона Вилар © Гавриленко Н. Г., 2014 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2015 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», художественное оформление, 2015 Панорама бурной и кровавой эпохи обретает «человеческое измерение» благодаря приключениям двух влюбленных, чей путь к счастью мучителен и тернист. Временами кажется, что жестокий ветер времени вот-вот угасит огоньки этих судеб, но нет: заплатив жестокую цену, герои-любовники наконец-то обретают друг друга. Мартин и Джоанна не из тех, кто меняет ход исторических событий. Но подлинность чувств подобных людей, их мужество и прирожденное благородство привносят в историю духовное содержание, наполняют ее смыслом и делают далекое близким. В этом и заключается одна из главных удач Симоны Вилар. Что ж, последуем за автором романа и попробуем взглянуть на мир глазами людей ХІІ века. Андрей Климов, писатель Абу Хасан еле сдержался, чтобы тут же не кинуться из мечети и не прервать эту кощунственную песнь. О, эта проклятая назареянка! Будь его воля, он бы давно содрал с ее спины кожу кнутом, но его господин, благородный эмир Малик аль-Адиль, брат самого султана Саладина, приказал своему верному хаджибу Монреаля обращаться с пленницей как с нежным цветком, который он решил приберечь для себя. Вот и приходится Абу Хасану терпеть ее выходки, даже ублажать, а недавно он был столь наивен, что по ее просьбе принес лютню, и теперь эта женщина, это порождение джаханнама, вздумала распевать на всю округу! Голос у нее был сильный, звучный, и — упаси Аллах! — его могут услышать даже за пределами замка. Проклятье! А ведь именно сейчас у колодцев под горой Монреаля расположился караван торговцев. Не хватало еще, чтобы они ее услышали! В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кроме того, Ричард передал своим представителям на переговорах, Балиану де Ибелину и английскому епископу Солсбери, чтобы они потребовали взамен ухода войск крестоносцев из южных крепостей, Рамлу и Лидду, город с гробницей почитаемого воителя святого Георгия, которые должны быть под рукой христиан.

И все же отданные южные крепости были существенной уступкой со стороны Ричарда. Он сам участвовал в их восстановлении, сам месил раствор и таскал блоки, чтобы заново отстроить цитадели, и разрушать их теперь было для него очень горько. Однако Ричард не мог долго пререкаться и спорить из-за каждой пяди отвоеванной или отданной земли, так как события в собственном королевстве торопили его к скорейшему возвращению в Европу. А еще Ричард был слишком болен — сказались все порезы, раны и ушибы, полученные им в последнем бою. Пока его сила и присутствие были нужны защитникам Яффы, Львиное Сердце казался неуязвимым, но теперь свалился в жесточайшем приступе лихорадки от ран, на которые ранее просто не обращал внимания. Порой, находясь в полубреду и горячке, он лишь с превеликим трудом мог вникнуть во все тонкости переговоров.

Ухаживала за обессиленным Ричардом его кузина Джоанна де Ринель. Еще до того, как в Яффу прибыли лекари госпитальеров, она привела к нему своего еврейского врача Иосифа, и тот приготовил для короля целебные мази и укрепляющие настои. Джоанна не отходила от своего августейшего родственника, словно выхаживающая раненого героя дама из баллады; она поила его зельями, меняла повязки, обтирала влажными салфетками, заставляла принимать пищу. Порой она даже покрикивала на Ричарда, когда он, раздражительный и ослабевший, то отказывался помогать ей во время перевязки, то отталкивал чашку с лечебным настоем.

— Я просто отшлепаю вас и оттаскаю за волосы, если вы не будете выполнять указания моего врача! — угрожала Ричарду Джоанна, разгневанная его капризами.

И это смешило короля.

— Как вы похожи с моей сестрой Пионой, — как-то сказал он. — И не только внешне. Вы, как и моя сестрица, смеете повышать голос на самого льва! Кстати, кузина, вы хоть доверяете этому христопродавцу Иосифу?

— Он мой друг, — только и ответила Джоанна.

В серых глазах короля появился острый блеск.

— А ну-ка тише, кузина. За вами числится слишком много прегрешений, чтобы я смог стерпеть еще и то, что моя родственница водит дружбу с евреями. И если я соглашаюсь пить предписанную им гадость… гм… наверное, я все же не хочу, чтобы вы отшлепали страждущего и столь ослабевшего короля. Но за это вы споете для меня. Я так давно не слышал ваш прекрасный голос.

Ричарда знобило, и Джоанна укутала его мягкой львиной шкурой.