Слабый пряный запах кардамона и тмина, затем вид тюбетейки на боковом столике сразу же насторожили Марченко, когда они вошли в пышную приемную с отделанными деревянными панелями стенами и низким, искусно украшенным резьбой потолком. Дальше его глаза различили стол с огромным блюдом плова, украшенным ломтями арбуза, гранатами, мандаринами и виноградом, — такое редко встретишь в Москве зимой.
— Товарищ Марченко, садитесь, пожалуйста.
Голос прозвучал как разрыв гранаты с дальнего конца стола. Говорил крупнейший и толстейший из представителей узбекской мафии, да, несомненно, он.
Марченко послушно сел в кресло, пододвинутое Зориным. Виктору Петровичу требовалось несколько секунд, чтобы оценить обстановку и сделать выводы.
— Вы Раджабов?
Представление Марченко об узбекском лохе сложилось на основании данных КГБ и черно-белой фотографии, сделанной лет пятнадцать назад.
— Я Пулат Раджабов, — с достоинством подтвердил плотный темнокожий человек. — И лох Ташкента. А может быть, и хозяин Узбекистана.
На Марченко накатил страх. Он почувствовал, как сильно забилось сердце, а спина стала липкой от пота. Затем он увидел, что Раджабов заговорил с Зориным и вел себя не как с заместителем Председателя КГБ, а как с домашней прислугой.
— Я хочу, чтобы корабль очистили в течение десяти минут. Заплатите всем этим людям — их услуги сегодня больше не понадобятся. — Отдавая распоряжения, Раджабов смотрел на лицо Марченко. Оно оставалось профессионально непроницаемым, как всегда, генерал владел собой. — Это событие, конечно, не имеет с КГБ ничего общего, — говорил с издевкой Раджабов. — Несколько приглашений, как, например, ваше, были, как обычно, с золотой каемкой. Но все остальное, что вы видели сегодня на корабле, просто спектакль, тщательно разработанный при активном участии товарища Зорина. Мне нужно было встретиться с вами, но без вашей охраны, всех этих ваших недоучек-боевиков. Они, конечно, сейчас держат героическую оборону в Архангельском и ждут ваших приказов — им предстоит долго ждать, успеют и постирать и высушить подштанники. Мне хотелось поговорить с вами в мирной веселой обстановке, вот здесь, товарищи.
Раджабовские манеры демонстрировали высшую степень самодовольства. Он отломил кусок лепешки, подобрал им баранину и рис с дымящегося блюда. Но глаза его, словно у ястреба, оставались неподвижными, прикованными к Марченко.
— А все эти товарищи, которых вы видели на борту? Они не чекисты. Обычные граждане. Мои люди распустили слух, что на борту «Максима Горького» сегодня состоится благотворительная встреча. Любой в приличном костюме и с аккуратной прической будет допущен. Первыми налетели проститутки. Они, конечно, будут разочарованы. Но мой человек Азимов успокоит их небольшой суммой.






