Винсент открыл отброшенную тетрадку, вышел на балкон Кико, сел на плетеный стул и стал листать страницы; они были заполнены датами и заметками учительницы из Международной школы. Он прочел заметку, подписанную и датированную этим утром.
«Лиза не делает успехов. Ее английский не становится лучше. Она рассеянна на уроках и сдает домашнюю работу поздно и не в полном объеме. Уровень ее английского языка ниже уровня остальных детей в классе, и Лиза все больше отстает».
Кико вышла на балкон минут через десять с покрасневшими глазами.
– Это все ее английский. Я знаю. Я должна прекратить говорить с ней по-японски. Это плохо для нее.
– Завтра Лиза начинает посещать Разговорную английскую школу Кальвино. Уроки начинаются в четыре часа дня.
Она села рядом с ним, схватила тетрадку, закрыла ее и положила на маленький столик. Глядя на изображение Микки Мауса на обложке тетрадки, улыбнулась. Потом подняла глаза на Кальвино
– Вини, мне предложили работу.
Кальвино вытянул руки над головой, зевнул и одним быстрым движением пересадил ее со стула к себе на колени. Кико обвила руками его шею, прижала свой нос к его носу. Он почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь.
– Это замечательная новость, – прошептал он.
– Эта работа в Австралии.
– В Австралии?
– Зарплата выше в два раза. И в англоязычной стране. Лизе придется говорить по-английски. – Ее голос был грустным и тихим.
Кальвино отстранился и посмотрел на нее. Она пыталась прочесть то, что было в его глазах. Чувства в них она не поняла – это могли быть печаль, облегчение, шок или недоверие. Настороженные, бдительные глаза – глаза, которые она помнила в тот момент, когда он целился из пистолета в лодку у дома миссис Лин. Глаза, которые одновременно успокаивали и тревожили. Она отвела взгляд. Кальвино указательным пальцем медленно поднял ее подбородок, пока их глаза не оказались на одном уровне.
– Ты хочешь ехать в Австралию?
Она покачала головой.
– Нет. То есть да. Я не знаю, что я хочу и что правильно. Знаю только, что это должно быть правильно для Лизы. Я должна думать о ней.
– Никто не просит тебя перестать думать о ней.
– Спасибо, – сказала Кико, кладя голову ему на грудь.
– Я забыл кое-что спросить у тебя в тот день. Помнишь, когда мы ходили в Эраван? Ты зажигала курительные палочки и свечи. Раскладывала цветы. Ты усердно молилась на жаре. Ты мне так и не сказала, о чем молилась.
Выражение ее лица смягчилось. Она подняла руку и погладила его по щеке.
– Я просила духа позаботиться о тебе. Защитить тебя, сохранить тебя. Потому что ты – хороший человек.
– И ты веришь, что этот дух тебя слушал?
Кико улыбнулась.
– Конечно, дух слушал.
* * *
Он приехал к Эравану после полуночи и устроился на мраморной скамье позади шеренги слонов.






