ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Известный роман не менее известной ингушской романистки Доухан Балаевой, ныне не очень почитаем на территории Ингушетии... Доухан Балаева Мадина Июльский вечер мягко стелется над селом, постепенно погрузившимся в обычные на исходе дня заботы. Многоголосое стадо уже разбрелось по дворам, и некоторое время относительную тишину нарушает то нетерпеливо- требовательное, то жалобно- просительное мычание, доносящееся из дворов, где хозяйки по каким- то причинам не спешат к своим буренушкам с подойником. Мадина вошла в соседский двор, осторожно неся в вытянутых руках наполненную доверху банку. Навстречу, радостно повизгивая, бросился Дружок, большая черно- белая дворняга. Так и подмывало налить в стоявшую у конуры плошку молока, но от соблазна удержала мысль, что неудобно принести неполную банку. В небольшой уютной комнате, служившей хозяевам одновременно и кухней, и столовой, была одна тетя Люба. Поздоровавшись и оставив на столе банку, Мадина прошла к Наташе, встретившей ее задиристым: - Наконец- то! Уже час как Сережку за тобой посылала. - Почему сама не пришла, если так срочно? Ну, что у тебя? . . Говори скорее, не томи, - перешла на шепот Мадина, усаживаясь на свое излюбленное место - в угол дивана. - Вот! Справочник достала! Теперь начнем всерьез готовиться, - ликующим тоном объявила Наташа. Ее, от природы очень подвижную и жизнерадостную, в минуты возбуждения энергия так и распирала. - Издеваешься? . . От обиды, что лишена возможности разделить радость подруги, глаза Мадины наполнились слезами. Наташину веселость как рукой сняло. Она подсела к ней, обняла. - Мадиночка, да уломаем мы их! Ну неужели Муслим за тебя не заступится? - Брат- то написал. . . Но они ни в какую. . . после того случая из дома не хотят выпускать. - Это когда тот усатый коротышка выкрасть грозился? Но ты-то чем виновата! Ма- ам, мама- а! Вошла тетя Люба, вопросительно взглянула на сидящих в обнимку

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тамара вышла им навстречу, поздоровалась с Фатимой, пригласила в дом и тут же, меняя тон, принялась сердито выговаривать дочери: - Ты что до полуночи не могла дорогу домой найти? . . Но Фатима отвела грозу: - Она не виновата- я ее задержала, чтобы вместе прийти, да завозилась по хозяйству. Сама знаешь, сколько непредвиденных дел возникает, как только соберешься выйти из дома.

Впоследствии Ибрагим появлялся у Фатимы нечасто- начались занятия, а позже предстояла работа над дипломным проектом и защита. Но всегда, когда он приезжал, Лида с одобрения матери созывала подружек, и опять начиналось веселье, с каждым разом проходившее все более непринужденно. Вскоре девки привыкли к Ибрагиму. Он вел себя с ними по- простецки, частенько смешил, рассказывая разные забавные истории из своей институтской жизни, которые зачастую сильно приукрашивал. Все уже пришли к убеждению, что Ибрагиму нравится Роза и он приезжает только ради нее. Роза тоже так считала, хотя никаких серьезных поводов для такого вывода Ибрагим вроде и не подавал. Он ко всем девушкам относился одинаково, разве что поглядывал на нее чаще. Эта его сдержанность задевала самолюбие Розы, привыкшей к страстным душевным излияниям поклонников, начинавшимся чуть ли не при первой же встрече. Но именно эта сдержанность больше всего и привлекала ее, интриговала.

Внешность Розы, конечно, не оставила Ибрагима равнодушным. Но его отталкивало в ней откровенное кокетство, стремление произвести впечатление, быть всегда в центре внимания. Если во время вечеринки заходил разговор об учебе, о прочитанных книгах или вообще о чем- либо отвлеченном, большинство девушек принимали в нем живое участие, потому как для них, в основном замкнутых в узком кругу дом- школа, един- ым окном в мир были книги и учеба. Но Роза неизменно сидела со скучающим видом, снисходительно- насмешливо поглядывая на девушек, и, если такой разговор затягивался, - уходила.

А Мадина с жадностью ловила каждое слово ребят, наивно веря всему, о чем они рассказывали. Видя ее горящие неподдельным интересом глаза, Ибрагим подчас приносил в жертву эффектности рассказа достоверность описываемого события, не особенно заботясь о научной обоснованности своих суждений, об их правомерности, лишь бы произвести впечатление посильнее.

И однажды это подвело его. Во время очередного приступа красноречия он поймал на себе откровенно насмешливый взгляд Мадины и, замолчав на полуслове, с безотчетной тревогой спросил: - Почему ты на меня так смотришь? - Интересно оч. рассказываешь, - улыбнулась Мадина. Ибрагим не стал допытываться, ибо по ее иронической улыбке и лукавому блеску глаз сам понял, что попал впросак.