ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Перевели с английского и пересказали для детей Д. Дар и В. Паперно.Рисунки С. Острова. Моби Дик Герман Мелвилл Об этой книге и ее авторе Эту книгу написал американский писатель Герман Мелвилл. Он родился в 1819 году. Когда ему было 13 лет, его отец умер, оставив без всяких средств к существованию жену и восьмерых детей. Из Нью-Йорка семья переехала в маленький городок Олбени, где Герман, бросив школу, стал работать. Работал он рассыльным в банке, батраком на ферме, приказчиком в магазине. Урывками учился и очень много читал. В пятнадцать лет он уже принимал участие в диспутах местного филологического общества, состоявшего из адвокатов, учителей и журналистов. Девятнадцатилетнего Мелвилла избирают президентом филологического общества. В это время он служил приказчиком в шляпном магазине своего брата. Но вскоре брат разорился и юный президент остался со своим почетным званием, но без гроша в кармане. Поиски работы привели его на борт пакетбота «Св. Лоуренс», где как раз требовался юнга. Проплавав одно лето, Мелвилл вернулся в Америку и снова стал искать работу на берегу. Но, то ли не мог найти себе дела по вкусу, то ли море уже заронило в его душу искорку, которая разгорелась затем неугасимым стремлением к морским странствиям, только зимой 1841 года начитанный и мечтательный юноша поступил матросом на китобойное судно «Акушнет». В то время китобойный промысел был полон опасностей и приключений. Повстречавшись с китом, с корабля спускали шлюпки, на которых гонялись по океанским волнам за животным, пока не вонзали в его тело гарпун. Такая захватывающая дух погоня, постоянная борьба с морской стихией, вечный запах крови и ворвани, длительность плавания (иногда китобойцы по три-четыре года не возвращались в родной порт), привлекали к этому промыслу только самых отчаянных бродяг, беглых каторжников, пропойц, то есть тех, кому нечего было терять. Вот в такой ком

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Стабб и Фласк командовали матросами, которые подтягивали и закрепляли вельботы. Но усилия их были тщетны. Громадная волна, разбившись о борт кренящегося судна, налетела на вельбот Ахава, подтянутый под самые шлюп-балки, и проломила его днище.

— Плохо дело, мистер Старбек! — крикнул веселый Стабб. — Но море есть море, с ним не поспоришь. Мы с вами развлекаемся по-своему, а оно — по-своему. Верно поется в старой матросской песне (поет):

Эх, веселый нынче шторм,

Размахался кит хвостом.

Волны катят за китом,—

Ай да славный старикан —

Наш бездонный шаловливый океан!

Прямо в небо пена бьет —

Это эль из кружки пьет

Толстый пьяный кашалот,—

Ай да славный старикан —

Наш бездонный шаловливый океан!

Кораблю конец придет —

Кит и глазом не моргнет,

Будет плыть по-прежнему вперед.

Ай да славный старикан —

Наш бездонный шаловливый океан!

— Замолчи, Стабб! — вскричал Старбек. — Достаточно того, что поет тайфун. А ты держи свои песни про себя, я и так знаю, что ты храбрый человек.

— Кто вам сказал, что я храбрый? Я потому и пою, что хочу заглушить свой страх. И еще вот что я вам скажу, мистер Старбек: есть только один способ заставить меня замолчать — это перерезать мне глотку. Но и тогда я еще спою напоследок.

— Безумец! — воскликнул Старбек, — неужели ты не понимаешь, что все это значит? — Он схватил Стабба за плечо и вытянул руку навстречу урагану. — Смотри! Шторм идет как раз оттуда, куда стремится капитан. Ведь именно сегодня, разбив квадрант, Ахав взял этот курс. Теперь взгляни на его вельбот — ты видишь, где он проломлен? Как раз там, где место капитана. Неужели и этих предзнаменований недостаточно?

Опять сверкнула зловещая молния, и вслед за ней мрак сгустился еще больше. Чей-то голос раздался возле Стар- бека, но новый грозовой залп, грянувший с неба, заглушил его.

— Кто здесь? — спросил Старбек.

— Это я, старый Громобой! — ответил Ахав, ощупью пробираясь вдоль борта.

Одна за другой изломанные пики молний вонзались в воду.

Подобно тому, как на суше ставят на высоких колокольнях и башнях громоотводы, чтобы отвести в землю удары молний, так и на море некоторые суда несут громоотводы на своих мачтах. В ясную погоду нижние концы громоотводов поднимают на палубу, а во время грозы сбрасывают в воду.

— Громоотводы за борт, живо! — приказал Старбек матросам.

— Не надо! — крикнул Ахав. — Будь что будет! Играем честно: мне не нужно преимущество!

— Взгляните наверх! — воскликнул Старбек. — Огни святого Эльма!

Все три мачты «Пекода» были увенчаны огненными языками, словно три гигантских свечи. Мертвенно бледные огни горели и на концах реев.

В этот момент Стаббу, пытавшемуся спасти свой вельбот, прижало тросом руку.