— Я связан этой клятвой по рукам и ногам. Я поклялся душой и телом, печенью и селезенкой, легкими и сердцем. И если осталась во мне хоть искра страха, я задуваю ее вот так! — И он дунул на огненное острие своего гарпуна и загасил его пламя.
Глава шестьдесят первая
Мушкет
Пока неистовый тайфун играл «Пекодом», нашего кормчего не раз швырял на палубу внезапный рывок костяного румпеля, который хоть и закрепили предохранительными талями, но закрепили не намертво, чтобы оставить ему некоторую подвижность.
В такие свирепые штормы, когда судно, точно мячик, мечется из стороны в сторону под ударами ветра, нередко бывает, что стрелки корабельного компаса вдруг начинают беспорядочно крутиться, словно позабыв, где находятся север, юг, запад и восток. Так случилось и на «Пекоде»: от каждого толчка стрелки начинали вращаться с бешеной скоростью, безостановочно описывая круг за кругом, а такое зрелище смутит и самого опытного рулевого.
Вскоре после полуночи тайфун несколько утих. С от-чаянными усилиями Старбеку и Стаббу удалось срезать трепещущие остатки парусов, которые полетели по ветру, словно перья, вырванные штормом из крыла альбатроса. На их место были подняты три новых зарифленных паруса, поставили также и штормовой трисель, и вот уже наш корабль снова уверенно резал волны, придерживаясь заданного курса: восток — юго-восток. К тому же притихший ветер стал менять направление и постепенно из встречного превратился в попутный.
— Ого! Попутный ветер! Веселей! О-хей! — запели по-веселевшие матросы, радуясь хоть маленькой удаче, при-шедшей на смену зловещим предзнаменованиям.
Выполняя приказ Ахава, в любое время суток докладывать ему обо всех переменах на палубе, хмурый Старбек неохотно пошел к нему. Прежде чем постучать в дверь капитанской каюты, он невольно задержался перед нею. Висячая лампа, то вспыхивая, то угасая, раскачивалась под
потолком кают-компании, бросая неровные колеблющиеся тени на тонкую дверь капитанской каюты. Здесь, в кают- компании, словно в подземной глубине, изолированной от всего остального корабельного мира, всегда царила гудящая тишина, даже если снаружи неистово ревели стихии. В стойке у передней стенки каюты слегка поблескивали мушкеты.
Старбек был человек прямой и честный, но, когда он увидел эти мушкеты, в душе его родилась злая мысль. Однако она была так переплетена с другими мыслями, добрыми и чистыми, что даже сам он не сразу распознал ее.
«Однажды он чуть не убил меня, — думал Старбек. — Да, вот из этого мушкета с серебряной чеканкой. Заряжен? Надо проверить. Да, заряжен… это нехорошо… Зачем я стою здесь с мушкетом в руках? Ведь я пришел доложить Ахаву, что ветер стал попутным.






