Как прикажете.
Вертушка полетела в море и скрылась в волнах. Линь натянулся. В руках Матиаса завертелся маховичок со стрел-кой, указывающей скорость судна. И вдруг — тррах! Линь лопнул. Вертушка осталась в океане.
Ахав горько усмехнулся:
— Сначала я разбиваю квадрант, потом гроза перемагничивает мой компас, а теперь волны разрывают лаг-линь! Плохи дела твои, Ахав! Но ничего, прикажу плотнику сделать новую вертушку, а ты, Матиас, выбери остатки линя, а потом нарастишь новый. А ты, Пип, зачем пришел сюда? Помочь мне?
— Пип? Кого называют Пипом? Пипа здесь нет, он вы-прыгнул из вельбота. Или, может быть, это его ты тянешь из моря, Матиас? Хочешь спасти его? Не надо, брось, брось его, нам не нужны трусишки. Ой, что это там? Его рука показалась из воды! Капитан Ахав! Сэр! Там Пип, он хочет забраться на корабль!
— Тихо ты, идиотик! — воскликнул старый Матиас, хватая мальчика за плечо. — Убирайся отсюда!
— Не трогай его, старик, — сказал Ахав. — Где ты видишь Пипа, малыш?
— Вон он, сэр! Там, за кормой!
— А сам ты кто, малыш?
— Я мальчик-колокольчик, сэр! Дин-дон, дин-дон. Я ко-рабельный колокольчик. Дин-дон, дин-дон. Я тоже ищу
Пипа, капитан, я бы узнал его с первого взгляда, этого трусишку. Дин-дон, дин-дон.
— Ах ты, бедняга, — сказал Ахав, — дай мне руку. Пока Ахав жив, он не оставит тебя, малыш. Моя каюта пусть будет и твоей каютой. Идем со мной.
— Что это такое? Разве бывает акулья кожа такой мягкой и ласковой? — воскликнул негритенок, поглаживая ладонь Ахава. — Ах, бедный Пип! Если бы кто-нибудь был к нему так добр, он, может быть, остался бы жив. О, сэр! Велите кузнецу склепать эти две руки, мою маленькую черную руку с вашей большой белой рукой. Я не отпущу ее никогда в жизни.
— Ия тоже, малыш, не отпущу твою руку, если только не увижу, что тяну тебя за собой в мир еще более ужасный, чем этот. Идем же в каюту, маленький. Я держу твою черную ладошку и горжусь этим больше, чем гордился бы рукопожатием императора!
Матиас, выбравший из воды остатки линя, посмотрел им вслед.
— Вот идут двое свихнувшихся, — пробормотал он. — Один свихнулся от силы, другой — от слабости. А вот и конец гнилого линя.
Капитан велел его нарастить. Пожалуй, вернее все-таки взять новый линь. Поговорю-ка я об этом с мистером Старбеком.
Глава шестьдесят четвертая
Спасательный гроб
Мы шли пустынными водами, не встречая ни единого судна. Ровные неизменные пассаты наполняли паруса, невысокие волны монотонно вздымались за бортом. Безлюдное однообразие океана словно готовило нас к событиям бурным и драматическим.






