ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Перевели с английского и пересказали для детей Д. Дар и В. Паперно.Рисунки С. Острова. Моби Дик Герман Мелвилл Об этой книге и ее авторе Эту книгу написал американский писатель Герман Мелвилл. Он родился в 1819 году. Когда ему было 13 лет, его отец умер, оставив без всяких средств к существованию жену и восьмерых детей. Из Нью-Йорка семья переехала в маленький городок Олбени, где Герман, бросив школу, стал работать. Работал он рассыльным в банке, батраком на ферме, приказчиком в магазине. Урывками учился и очень много читал. В пятнадцать лет он уже принимал участие в диспутах местного филологического общества, состоявшего из адвокатов, учителей и журналистов. Девятнадцатилетнего Мелвилла избирают президентом филологического общества. В это время он служил приказчиком в шляпном магазине своего брата. Но вскоре брат разорился и юный президент остался со своим почетным званием, но без гроша в кармане. Поиски работы привели его на борт пакетбота «Св. Лоуренс», где как раз требовался юнга. Проплавав одно лето, Мелвилл вернулся в Америку и снова стал искать работу на берегу. Но, то ли не мог найти себе дела по вкусу, то ли море уже заронило в его душу искорку, которая разгорелась затем неугасимым стремлением к морским странствиям, только зимой 1841 года начитанный и мечтательный юноша поступил матросом на китобойное судно «Акушнет». В то время китобойный промысел был полон опасностей и приключений. Повстречавшись с китом, с корабля спускали шлюпки, на которых гонялись по океанским волнам за животным, пока не вонзали в его тело гарпун. Такая захватывающая дух погоня, постоянная борьба с морской стихией, вечный запах крови и ворвани, длительность плавания (иногда китобойцы по три-четыре года не возвращались в родной порт), привлекали к этому промыслу только самых отчаянных бродяг, беглых каторжников, пропойц, то есть тех, кому нечего было терять. Вот в такой ком

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Попутный ветер? Но куда он дует? Не туда ли, где ждет нас встреча с Моби Диком? Не туда ли, где все обещает нам гибель?.. Вот это дуло он направил в мою грудь, вот это… Он готов убить меня, готов убить любого, погубить нас всех. Разве я не знаю, что он сумасшедший? Неужели этот помешанный старик увлечет на дно команду целого китобойца?.. Чует мое сердце, что быть беде. Если он и дальше поведет корабль, то станет убийцей тридцати человек, а если… а если… но это значит — совершить преступление. Ха! Он что-то бормочет во сне. Он спит — там, в углу его койка. Спит? Но он жив и скоро проснется. И тогда мне не выстоять против тебя, старик! Ни уговоров, ни убеждений, ни просьб ты не слышишь — ты презираешь все слова; слепое подчинение твоим безумным приказам — вот что тебе надо… Но нет ли какой-нибудь другой возможности обезвредить его? Может, связать его, запереть и отвезти домой? Какое там! Глупец, кто это замыслит. Если даже удастся связать его, кругом опутать канатами и тросами и приковать цепью к койке, он будет страшнее плененного тигра. Я не мог бы смотреть на него, не вынес бы его воя, я бы и сам сошел с ума. Так что же делать? Разве я стал бы убийцей, если бы был другой выход? Разве господь бог не оправдает меня за то, что я хочу спасти жизнь тридцати человек?.. — Старбек медленно поднимает мушкет, упирает его дулом в дверь. — Вот так, на этой высоте качается койка безумца. Он лежит головой сюда, к двери. Стоит только нажать курок, и Старбек вернется домой, обнимет жену и сынишку. О, Мэри, Мэри! О, мой мальчик! А если я пощажу его, кто знает, в какой бездонной глубине окажется через неделю тело Старбека и тела всех членов экипажа. Так что же делать, научи меня, боже, что делать?»

— Табань! Табань! О, Моби Дик, наконец-то я добрался до твоего сердца!

Эти слова раздались из-за двери. Их выкрикнул забывшийся в тяжелом сне Ахав. Мушкет задрожал в руках Старбека. Мгновение Старбек боролся с собой, потом поставил оружие на прежнее место и поднялся наверх.

— Он спит слишком крепко, мистер Стабб, я не мог его разбудить. Спустись-ка к нему ты.

Глава шестьдесят вторая

Компас

На следующее утро волнение еще не улеглось. Дул сильный устойчивый ветер, и сам небосвод казался громадным надутым парусом. В ярком утреннем небе горело солнце, посылая на землю пронзительные лучи. Море было подобно чаше кипящего золота.

Ахав молча стоял на шканцах. Всякий раз, когда корабль зарывался носом, он устремлял свой взор на расцвеченные солнцем брызги над бушпритом, и всякий раз, когда корабль садился на корму, он оборачивался назад и глядел, как золотые солнечные лучи сливаются с пенными струями кильватерного следа.

Но вдруг он бросился к румпелю и потребовал, чтобы рулевой назвал ему курс.

— Восток — юго-восток, сэр! — ответил рулевой.