ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Перевели с английского и пересказали для детей Д. Дар и В. Паперно.Рисунки С. Острова. Моби Дик Герман Мелвилл Об этой книге и ее авторе Эту книгу написал американский писатель Герман Мелвилл. Он родился в 1819 году. Когда ему было 13 лет, его отец умер, оставив без всяких средств к существованию жену и восьмерых детей. Из Нью-Йорка семья переехала в маленький городок Олбени, где Герман, бросив школу, стал работать. Работал он рассыльным в банке, батраком на ферме, приказчиком в магазине. Урывками учился и очень много читал. В пятнадцать лет он уже принимал участие в диспутах местного филологического общества, состоявшего из адвокатов, учителей и журналистов. Девятнадцатилетнего Мелвилла избирают президентом филологического общества. В это время он служил приказчиком в шляпном магазине своего брата. Но вскоре брат разорился и юный президент остался со своим почетным званием, но без гроша в кармане. Поиски работы привели его на борт пакетбота «Св. Лоуренс», где как раз требовался юнга. Проплавав одно лето, Мелвилл вернулся в Америку и снова стал искать работу на берегу. Но, то ли не мог найти себе дела по вкусу, то ли море уже заронило в его душу искорку, которая разгорелась затем неугасимым стремлением к морским странствиям, только зимой 1841 года начитанный и мечтательный юноша поступил матросом на китобойное судно «Акушнет». В то время китобойный промысел был полон опасностей и приключений. Повстречавшись с китом, с корабля спускали шлюпки, на которых гонялись по океанским волнам за животным, пока не вонзали в его тело гарпун. Такая захватывающая дух погоня, постоянная борьба с морской стихией, вечный запах крови и ворвани, длительность плавания (иногда китобойцы по три-четыре года не возвращались в родной порт), привлекали к этому промыслу только самых отчаянных бродяг, беглых каторжников, пропойц, то есть тех, кому нечего было терять. Вот в такой ком

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Врешь! — и Ахав ударил матроса крепко стиснутым кулаком. — Идем на восток, а солнце все утро светит в корму?

На палубе все замерли в недоумении; замеченное Ахавом обстоятельство почему-то ускользнуло от внимания других — быть может, сама очевидность его была тому причиной.

Ахав посмотрел на стрелки компаса и покачнулся. Стоявший с ним рядом Старбек тоже опустил взгляд на компас и — боже мой! — увидел, что обе стрелки указывают курс на восток, между тем как «Пекод» шел прямо на запад. Матросы, находившиеся вблизи, по испуганному взгляду Старбека поняли, что случилось что-то чрезвычайное. Но Ахав, коротко рассмеявшись, воскликнул:

— Ничего страшного! Это случалось и прежде. Ты ведь, наверно, слыхал, Старбек, что сильная гроза иногда пере- магничивает стрелки компаса?

— Да, сэр, слыхал, — хмуро ответил помощник, — только со мной такого еще не бывало.

Надо сказать, что такие случаи действительно иногда бывают на судах в сильную бурю. Притом размагниченная стрелка компаса никогда уже сама по себе не обретает прежней силы, и если грозовые разряды портят на корабле один компас, то испорчены бывают и все остальные, будь они даже врезаны хоть в самый киль. А что значит для корабля оказаться в безбрежном океане без компаса, легко представит себе каждый, так же, как и ту тревогу, которая при этом охватывает всю команду.

С минуту Ахав стоял неподвижно, потом вытянул руку к солнцу и, проследив за тенью, убедился в том, что стрелки повернуты ровно на 180 градусов. Тогда он приказал вести корабль по перевернутой картушке, и снова неустрашимый и обреченный «Пекод» принял удары встречного ветра, ибо ветер попутный лишь посмеялся над ними.

Глава шестьдесят третья

Лаг

Уже много месяцев длилось последнее плавание несчастного «Пекода», но до сих пор лаг еще ни разу не бывал в употреблении. Деревянная вертушка этого инструмента, предназначенного для определения скорости корабля, вместе с длинным линем, на котором лаг опускается в воду, столь долгое время висели без дела за кормой, что по- степенно от солнца и ветра, от дождя и соленых брызг и пенька и дерево сгнили и пришли в полную негодность.

Но вот однажды Ахав обратил внимание на вертушку и внезапно отдал приказ:

— Лаг за борт!

Подбежали двое матросов. Вместе с Ахавом они перешли на подветренный борт и стали там, где палуба накре-нившегося судна была почти вровень с пенящимися валами. Седоволосый Матиас, уроженец острова Мэн, держал в руках вертушку и разглядывал линь.

— Мне кажется, сэр, — сказал он, — линь ненадежен. Он сгнил, сэр. Слишком долго он висел под дождем.

— Ничего, старик, выдержит, — ответил Ахав. — Ты тоже немало времени провел под дождем, однако не сгнил. Ну и он выдержит.

— Слушаюсь, сэр! — ответил старый матрос. — Не при моих сединах спорить с капитаном.