ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эта книга вовсе не продолжение романа «Ослиная Шура», хотя главная героиня здесь – дочь Ослиной Шуры. Её, как и маму, зовут Александрой. Девочка при помощи своего друга познаёт перемещение во време... Последыш Александр Васильевич Холин Глава 1 Кто сказал, что осень – пышное природы увяданье? Чепуха. Не увяданье и не кончина – просто иная форма жизни. Как в человеке присутствует тысяча ипостасей, так и в природе не бывает дня без ночи, ясного весеннего солнышка без штормового предупреждения. Ладно бы, ежели только предупреждения, а то обычно сваливается на голову нечто такое, от чего бывает ни вздохнуть, ни охнуть. Человек, бедненький, никак не может смириться с тем, что он вовсе не царь и не пуп земли, а всего лишь крошечный осколок Природы. Причем, не лучшее её произведение. Царем удобно себя величать для удовлетворенья мелкого утробного тщеславия и для того, чтобы безнаказанно гадить в чужом саду. А что? – кто против царя-батюшки?! Навряд ли найдётся охотник с царём повоевать. Вот только сама Природа иногда на тропу войны выходит. И мстит разбуянившемуся человеку-недорослю неожиданными землетрясениями, бурями, невесть откуда взявшимися тайфунами, смерчами и торнадо начиная со страны Восходящего Солнца и кончая сумеречной Америкой. Словно собака отряхивается Земля после купания, стараясь сбросить с себя множество поселившихся на её шкуре мелких кусачих блох. Что тут делать? Октябрьские листья нехотя срывались с веток, но, почувствовав волю и сказочное очарование Сокольников, принимались танцевать на невидимых сполохах воздуха, увёртываясь от Шурочкиной ладошки, и только изредка цепляясь за копну её чудных коротких волос, которые разлохматились на улице и стали похожи на пепельно-чёрную щетину дикобраза. Меж расшалившимися осенними листьями ярко высвечивались солнечные лучики, создавая волшебную световую паутину, окружавшую девочку солнечным шариком своих забот и соч

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Неронов на местном патриаршем Соборе обвинил патриарха Никона в том, что тот заставляет русский люд накладывать на себя крестознаменье кукишем и укоротил все молитвы, кондаки, тропари и даже котовасии,

[73]

а типикон вообще из пальца высосал.

[74]

– А сама-то как крестишься ныне?

– Всем верным подобает держаться отеческого предания, как приняли мы от отцов наших и от апостола Андрея Первозванного, так и должны слагать: указательный палец и средний – в Божество и вочеловечивание Христово, а мизинец, безымянный и большой пальцы – во имя Святой Троицы. Так повелели пастыри на Всемирном и Стоглавом Соборе.

– Хорошо, что истину помнишь.

– Как не помнить, отец мой?! – удивилась Феодосия Прокопиевна. – Патриарх Никон повсюду глаголит, что двуперстие наше, каким сам Христос себя и других осенял, – не истина! Нут-ко всякий будет переиначивать каноны, как ему вздумается – что тогда от Веры останется?! Разуверятся людишки, станут Бога поносить, церкви рушить, да за тридцать серебряников басурманам святые иконы продавать. Христос когда-то плетьми выгнал торгашей из храма, не след ли и нам поступать так же?

– Ишь ты, как мыслишь! – удовлетворённо кивнул протопоп Аввакум. – С такими ревнителями Веры Христовой Русь не умрёт, не согнётся под погаными. И не станет поклоняться свиньям, попирающим Православное благочестие. Я помню, Иван Неронов говорил, вот де предстану я пред Господом завтра. Он меня и спросит:

«За что Веру Христову на измышления Никона променял?» А что мне отвечать-то? За дырку от бублика? За то, что Никон да митрополит Илларион попросил? Дескать, за семью морями кукишем крестятся, так и нам под стать? А я на последней литургии в дровяном сарае тогда добавил ещё, что креститься тремя перстами – се есть мудрствование от лукавого и папы Римского Формоса, которому Никон туфлю целовал.

– Так оно и было?

– Не знаю, болярыня и не ведаю – так ли? – признался протопоп. – Но его подьячие и сам Арсений Сатаниус-Грек похвалялись, что была у будущего патриарха встреча с папой Римским и что грядёт очищение Веры Православной. А от чего очищение-то? Знамо дело – от Слова Божьего, которое на Руси блюдут по заветам Андрея Первозванного. Или патриарх Никон решил с апостолом Христа тяжбу затеять? Так Христос и пришёл на нашу землю, дабы избавить народ от поклонения Мамоне и не прогибаться под тяжестью злата, ибо это есть орудие рогатого.

– Не скажи так, отец мой, – возразила Феодосия Прокопиевна. – Не будь у меня злата-серебра, как бы я смогла посылать тебе в Сибирь денежку? Как бы я смогла привечать бездомных богомольцев? Как бы я смогла вносить лепту в ещё сохранившуюся настоящую Православную Церковь? И выходит, что злато-серебро – се есть сила человечья, но во что он ту силу направит, тому она и послужит.