Я слишком многим пожертвовала, чтобы сейчас махнуть рукой и пустить мамино здоровье на самотек.
* * *
— Машка, завязывай, слышишь?
— Чего? — икнула она и прикрыла рот, хихикая.
Машка нетвердо стояла на ногах, покачиваясь на тонких шпильках. Ее коса растрепалась, а платье примялось. Уже четвертый раз за месяц сестра ночевала у меня в общаге. В свою опаздывала с поздних гулянок, а комендант у них строгий — после одиннадцати не пускал никого. Никакие уговоры не действовали. Мне же удавалось незаметно провести сестру к себе в комнату. Тетя Валя часто засыпала прямо за столом. Со временем студенты уяснили — спала тетя Валя крепко, ее храп, похожий на гул трактора, разносился далеко по коридорам общаги. Поэтому студенты не боялись быть пойманными за нарушение правил.
— Чего? Да я о твоих вечных пьянках и гулянках! — зашипела я.
Ларка недовольно заворчала в кровати и натянула одеяло на голову. Только черный ворох волос остался выглядывать, как грязное пятно на белоснежной наволочке. Я покосилась на соседку и понизила тон.
Стало неловко. У Ларки завтра должен быть зачет, она и так подготовиться не смогла, а тут еще и я выспаться не даю. Но когда уже потянул за ниточку, не можешь остановиться, пока не распутаешь весь клубок до конца.
— Ты же знаешь, что матери нервничать нельзя! Хочешь, чтобы у нее повторный инфаркт был? Учти, Мария, — я взяла сестру под руку и потащила к кровати, — этот инфаркт наверняка станет последним. И он будет на твоей совести!
Машка рухнула на кровать, как скошенная поутру трава. Платье задралось, и я заметила разорванные на бедрах колготки.
Сердце пропустило удар. Или, наоборот, поскакало галопом, что я не успела сосчитать?
— Не учите меня жить, — возмутилась Машка и сдула прядку, что упала на щеку.
— Вот-вот! — заворчала Ларка. — Девки, кончайте болтовню — я спать хочу!
— Что это? — прошипела я.
Машка скривилась, закрыла глаза рукой и сделала вид, что не слышит.
— Что это? Я тебя спросила, Мария!
— Отстань, — прохныкала сестра, будто каждый мой вопрос давил ей на голову булыжником. — Я спать хочу.
— Я тоже, — пробурчала Ларка.
Ее голос из-под одеяла прозвучал глухо и недовольно, словно соседка набила рот тканью и прожевывает ее между вдохами.
Я схватилась за голову. Нервными шагами измерила комнату. Десять на пять. Споткнулась о груду глянцевых журналов, что Ларка читала запоем и всегда забывала аккуратно убрать в тумбочку. Выругалась.
Машка навзничь раскинулась на кровати: одетая, растрепанная, чужая. Коса распустилась, броский макияж потек, оставив глубокие тени под глазами, рот приоткрылся и выпустил по подбородку тонкую струйку слюны.
Я поежилась.






