Но теперь мне вовсе не нужно снова…
Не осознавая, что делаю, я поднесла дневник к лицу и закрыла глаза. Тонкий, благородный запах кожи переплетался с другим, таким знакомым… таким влекущим… огненным… живущим в памяти, несмотря на три десятка лет. Несмотря ни на что.
И я открыла первую страницу.
* * *
Мы снова гонимся за миражом. Все, что у нас есть, — легенды. Иногда я чувствую себя легковерным обывателем из-за того, что верю в сказки о каких-то особенных людях, чья кровь способна нас исцелять.
Но, глядя на Мойру, понимаю: помочь ей способно лишь чудо. И если это чудо существует, я разыщу его.
* * *
Мы ищем. Пока никаких результатов. Мойра выживает — не более, и все чаще меня посещает малодушная мысль, что если так будет продолжаться и дальше, то лучше с этим покончить. Я не позволю ей выживать, ее удел — жизнь…
И тем не менее я иногда почти уверен, что все впустую.
* * *
Решил финансировать развитие новой науки — генетики. Возможно, зря. То, что говорили эти фанатики в белых халатах, звучало бредом.
С другой стороны, разве вся моя жизнь — не бред? Мы не имеем права игнорировать шанс, каким бы ничтожным он ни казался.
* * *
Наконец-то сделан шаг вперед. Из древних образцов выделен нужный ген. По крайней мере, теперь мы знаем: легенды не лгут. Осталась «мелочь» — найти носителя.
* * *
Порой я сомневаюсь, дождется ли бедная Мойра лекарства, ей снова хуже.
* * *
С радостью делаю запись. Найден носитель. И хотя важный для нас ген у него отключен, это несомненный успех. Мы будем наблюдать за его родом, ведь вероятность того, что у кого-то из его наследников ген активизируется, велика.
* * *
Я видел его. Типичный представитель человечества, согласился отдать своего еще не рожденного ребенка в обмен на возможности, предоставляемые нами.
Дженоб просит, чтобы я устранил все препятствия на пути этого человека. Что ж, пусть будет так, хотя лично я забрал бы нужное нам и без этих «приличий».
* * *
Еще одно собрание. Как всегда, совет со мной согласен, они знают, что делать поспешные выводы опасно. Один Адамас не желает принимать реальность. Он считает, что я виноват. Не стану его разубеждать — не хочу опускаться до оправданий. В любом случае у меня нет слабых мест, и он не сможет навредить.
* * *
Наконец! Свершилось! Родилась девочка с активным геном. Дженоб говорит, что никак не может разобраться в составе ее крови, да и я чувствую отличие ребенка от других людей.
Те немногие источники, что есть в нашем распоряжении, в один голос утверждают: ее кровь созреет для наших целей приблизительно к восемнадцати годам. Это недолго, и на всякий случай мы не будем спешить.
Похоже, отцовство накладывает ограничение на логику — Дженоб предложил до того времени оставить девочку с семьей. Никак не ожидал от него подобной сентиментальности.






