ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Неуязвимый, всесильный, завораживающе прекрасный хищник… Может ли он разглядеть в жертве равного себе? Способен ли он на любовь? И если да… То будет ли она человеческой?..У Дианы странное детство —... Присвоенная Марина Багирова Авторы выражают глубокую признательность Ольге Реутовой за помощь в работе над текстом. Только Павел с Наташей иногда проявляли чудеса смелости и пробовали с ним заговорить. За эту провинность, единственную, их наказывали почти так же сильно, как меня за любую оплошность. Он направлялся в мою комнату, и я покорно следовала за ним. Всегда. Было в Кристофе что-то удерживающее от необдуманных поступков, таких как побег… или нож в спину. Даже ребенком я чувствовала: это — неизбежно! Никто и ничто не поможет. Мне все равно придется остаться с ним наедине. Потом он закрывал дверь, поворачивался ко мне, подходил вплотную. И его взгляд резко менялся. Я боялась этого момента больше всего! Было такое чувство, будто он рукой хватал меня за горло, вытряхивая последние крохи сопротивления. Под его бесконечным взглядом само время переставало существовать. И я летела, летела в бездонную пропасть… И никогда не могла достичь дна, чтобы разбиться, наконец, о его черный гранит и получить избавление от моего мучителя… Но тут меня проглатывала темнота — почти приятно. Я лишь боялась, что однажды останусь в ней навсегда. Когда я просыпалась, его уже не было рядом. На шее или руке я иногда находила маленькие темные точки, которые потом тщательно, с непонятным для самой себя стыдом маскировала. Едва заметные, будто след от укола, они слегка беспокоили при нажатии, но не более того. А вот голова просто разрывалась от боли, надолго укладывая меня в постель. Обычно мне требовалось несколько дней, чтобы окончательно прийти в себя после этих «визитов». Все попытки пожаловаться родителям на боль, которую причинял мне Кристоф, наталкивались на глухую стену. В назидание, что

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но теперь мне вовсе не нужно снова…

Не осознавая, что делаю, я поднесла дневник к лицу и закрыла глаза. Тонкий, благородный запах кожи переплетался с другим, таким знакомым… таким влекущим… огненным… живущим в памяти, несмотря на три десятка лет. Несмотря ни на что.

И я открыла первую страницу.

* * *

Мы снова гонимся за миражом. Все, что у нас есть, — легенды. Иногда я чувствую себя легковерным обывателем из-за того, что верю в сказки о каких-то особенных людях, чья кровь способна нас исцелять.

Но, глядя на Мойру, понимаю: помочь ей способно лишь чудо. И если это чудо существует, я разыщу его.

* * *

Мы ищем. Пока никаких результатов. Мойра выживает — не более, и все чаще меня посещает малодушная мысль, что если так будет продолжаться и дальше, то лучше с этим покончить. Я не позволю ей выживать, ее удел — жизнь…

И тем не менее я иногда почти уверен, что все впустую.

* * *

Решил финансировать развитие новой науки — генетики. Возможно, зря. То, что говорили эти фанатики в белых халатах, звучало бредом.

С другой стороны, разве вся моя жизнь — не бред? Мы не имеем права игнорировать шанс, каким бы ничтожным он ни казался.

* * *

Наконец-то сделан шаг вперед. Из древних образцов выделен нужный ген. По крайней мере, теперь мы знаем: легенды не лгут. Осталась «мелочь» — найти носителя.

* * *

Порой я сомневаюсь, дождется ли бедная Мойра лекарства, ей снова хуже.

* * *

С радостью делаю запись. Найден носитель. И хотя важный для нас ген у него отключен, это несомненный успех. Мы будем наблюдать за его родом, ведь вероятность того, что у кого-то из его наследников ген активизируется, велика.

* * *

Я видел его. Типичный представитель человечества, согласился отдать своего еще не рожденного ребенка в обмен на возможности, предоставляемые нами.

Дженоб просит, чтобы я устранил все препятствия на пути этого человека. Что ж, пусть будет так, хотя лично я забрал бы нужное нам и без этих «приличий».

* * *

Еще одно собрание. Как всегда, совет со мной согласен, они знают, что делать поспешные выводы опасно. Один Адамас не желает принимать реальность. Он считает, что я виноват. Не стану его разубеждать — не хочу опускаться до оправданий. В любом случае у меня нет слабых мест, и он не сможет навредить.

* * *

Наконец! Свершилось! Родилась девочка с активным геном. Дженоб говорит, что никак не может разобраться в составе ее крови, да и я чувствую отличие ребенка от других людей.

Те немногие источники, что есть в нашем распоряжении, в один голос утверждают: ее кровь созреет для наших целей приблизительно к восемнадцати годам. Это недолго, и на всякий случай мы не будем спешить.

Похоже, отцовство накладывает ограничение на логику — Дженоб предложил до того времени оставить девочку с семьей. Никак не ожидал от него подобной сентиментальности.