На двоих… Смогу ли я еще смеяться?
Или, может, послушать музыку? Но кто обнимет меня и неожиданно закружит в танце, заверяя, что любит, любит, любит?
Или попытаться уснуть, забыться? Но без жарких объятий в одинокой постели я не смогу сомкнуть глаз до утра…
Я не знала, как жить.
И зачем.
* * *
— В прошлом году в это время уже лежал снег. Да и солнечно было, морозно, не то, что сейчас — болото под ногами, все простужены, носы текут… Эх, молодежь! Ни на что не годны. Вот взять меня — никогда не болею! Моя жена, мир праху ее…
Я даже не пыталась изобразить интерес и смотрела в окно, за которым и в самом деле был тоскливый серый день, без конца поливавший усталую землю.
— …другого хозяина такого не найдешь, говорила она, золотые руки…
Сама виновата.
Что я здесь забыла?
Отправившись в очередной раз за продуктами в соседний городок, я заглянула в местное почтовое отделение. Не то чтобы мне нужно было отправить письмо или получить газету, просто по привычке. В последние годы Кайл всегда останавливался перед этим зданием после того, как наша загруженная машина покидала рынок. Лет пять назад мы потеряли страх окончательно, и он завел здесь абонентский ящик на свое имя.
Остановилась у почты и я. Теперь я многое делала по привычке. И сейчас расплачивалась за то, что без необходимости заговорила с посторонним человеком. Обрадованный возможностью пообщаться со мной наедине, пожилой служитель изо всех своих петушиных сил расписывал, какой выгодной партией является он по сравнению с «дохлой молодежью».
Будь рядом Кайл, мне бы не пришлось выслушивать эти…
— Так где, вы сказали, живете?
Я натянуто улыбнулась — неужели я так глупа с виду? — и спокойно повторила, что хочу посмотреть, нет ли почты для Кайла. Услышав мужское имя, служитель насупился и заторопился в подсобное помещение.
Прошло лишь чуть больше двух месяцев со дня смерти Кайла, и письма еще продолжали поступать. Кому-то был нужен совет, иным рекомендации… Всем им я отвечала, что лучший в прошлом охотник уже ничем никому не поможет. И поток просьб постепенно иссякал.
Последние пару раз я выходила из унылого почтового здания с пустыми руками. Может, мне больше и не стоит сюда заглядывать?
— Бандероль, — гордо заявил мужчина, точно это было его личной заслугой, и протянул мне раздутый пакет из плотной коричневой бумаги.
Удивленно приподняв бровь, я автоматически взвесила пакет в руках. Тяжелый. Что же это могло быть?
Но мои размышления прервал взгляд служителя. В нем явно светился вопрос: «А что вы делаете сегодня вечером?», готовый вырваться наружу.
— Спасибо, — мгновенно сориентировалась я и, не дожидаясь ответа, вышла на улицу.






