ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Неуязвимый, всесильный, завораживающе прекрасный хищник… Может ли он разглядеть в жертве равного себе? Способен ли он на любовь? И если да… То будет ли она человеческой?..У Дианы странное детство —... Присвоенная Марина Багирова Авторы выражают глубокую признательность Ольге Реутовой за помощь в работе над текстом. Только Павел с Наташей иногда проявляли чудеса смелости и пробовали с ним заговорить. За эту провинность, единственную, их наказывали почти так же сильно, как меня за любую оплошность. Он направлялся в мою комнату, и я покорно следовала за ним. Всегда. Было в Кристофе что-то удерживающее от необдуманных поступков, таких как побег… или нож в спину. Даже ребенком я чувствовала: это — неизбежно! Никто и ничто не поможет. Мне все равно придется остаться с ним наедине. Потом он закрывал дверь, поворачивался ко мне, подходил вплотную. И его взгляд резко менялся. Я боялась этого момента больше всего! Было такое чувство, будто он рукой хватал меня за горло, вытряхивая последние крохи сопротивления. Под его бесконечным взглядом само время переставало существовать. И я летела, летела в бездонную пропасть… И никогда не могла достичь дна, чтобы разбиться, наконец, о его черный гранит и получить избавление от моего мучителя… Но тут меня проглатывала темнота — почти приятно. Я лишь боялась, что однажды останусь в ней навсегда. Когда я просыпалась, его уже не было рядом. На шее или руке я иногда находила маленькие темные точки, которые потом тщательно, с непонятным для самой себя стыдом маскировала. Едва заметные, будто след от укола, они слегка беспокоили при нажатии, но не более того. А вот голова просто разрывалась от боли, надолго укладывая меня в постель. Обычно мне требовалось несколько дней, чтобы окончательно прийти в себя после этих «визитов». Все попытки пожаловаться родителям на боль, которую причинял мне Кристоф, наталкивались на глухую стену. В назидание, что

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кто бы мог подумать, что эта эгоистка способна на сострадание? Оно сразило Мойру наповал, и теперь в ее лице Диана заполучила преданную подругу, которая во всех наших спорах яростно защищает ее.

И еще одна неожиданность. Диана столько времени проводит у Мойры, что та вся пропиталась ее запахом. Мне противно признаваться в том, насколько бешено я ревную — хотел бы пахнуть так же.

* * *

Пролистав свои записи, я поразился: она заполнила собой всю мою жизнь. Как случилось, что я этого не заметил?

* * *

Все мои мысли постоянно возвращаются к ней. Порой, будто проснувшись, я нахожу себя прильнувшим к углу — следящим, как она просто проходит мимо. Или среди дня обнаруживаю себя в ее комнате с мечтательной улыбкой на губах, вдыхающим ее бесподобный аромат. Похоже, я ничего не могу с собой поделать.

Конечно, у меня достаточно времени, чтобы вызвать в ней желание. Рано или поздно она будет моей. Боюсь, проблема в другом: я не уверен, что продержусь так долго. Но есть и иной путь.

* * *

Она видела, как я целовал человеческую девушку, влюбленную в меня по уши. А еще она почти сразу выделила среди людской обстановки моих настоящих гостей. Умная девочка, хоть и смотрела с испугом… но без ревности, увы. Ничего, ей никуда не деться — у меня в запасе вечность.

Когда она помчалась в дом, я еле удержался, чтобы не броситься за нею вслед. С каждым днем, чтобы контролировать себя, приходится прилагать все больше усилий.

* * *

Я знал, что это случится, что я не смогу противостоять искушению. Но в первый миг испугался — она долго не погружалась в транс. Очень странно, ее внутренние силы значительно окрепли… Неважно, теперь она моя. И было лучше, чем я ожидал, — с огромным трудом оторвался от нее перед рассветом.

Я в эйфории, теперь в любой момент буду с ней!

* * *

Что я наделал! Диане плохо. Я никогда не видел ее столь серьезно больной. Поверить не могу, неужели я был так груб? Мне казалось, я необыкновенно нежен.

* * *

Почему-то подсознательно я постоянно возвращаюсь к тому, что она сказала насчет заботы. Всего раз услышав, я навсегда запомнил ее слова: «…я забочусь о тебе так, как стала бы заботиться и о твоей собаке. Если одной из них станет плохо, я попытаюсь помочь. Таков мой долг. Но это не значит, что мне приятны ее зубы».

Мне сложно держать ее слова в себе, но еще сложнее писать подобное. Без конца повторяю: она всего лишь человек, не проживший и сотой доли моих лет. Она — ничто. Тогда отчего же ее слова глубоко меня задели?

* * *

Я понял, в чем причина ее плохого самочувствия. Ее уникальный организм стал таким образом реагировать на транс, сомнений нет. Сегодня я едва к ней прикасался, а ей все так же плохо, даже хуже. И теперь передо мною выбор: не быть с ней или причинять ей боль. Не знаю, что ужаснее…

* * *

Я продержался без нее два дня.