ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Неуязвимый, всесильный, завораживающе прекрасный хищник… Может ли он разглядеть в жертве равного себе? Способен ли он на любовь? И если да… То будет ли она человеческой?..У Дианы странное детство —... Присвоенная Марина Багирова Авторы выражают глубокую признательность Ольге Реутовой за помощь в работе над текстом. Только Павел с Наташей иногда проявляли чудеса смелости и пробовали с ним заговорить. За эту провинность, единственную, их наказывали почти так же сильно, как меня за любую оплошность. Он направлялся в мою комнату, и я покорно следовала за ним. Всегда. Было в Кристофе что-то удерживающее от необдуманных поступков, таких как побег… или нож в спину. Даже ребенком я чувствовала: это — неизбежно! Никто и ничто не поможет. Мне все равно придется остаться с ним наедине. Потом он закрывал дверь, поворачивался ко мне, подходил вплотную. И его взгляд резко менялся. Я боялась этого момента больше всего! Было такое чувство, будто он рукой хватал меня за горло, вытряхивая последние крохи сопротивления. Под его бесконечным взглядом само время переставало существовать. И я летела, летела в бездонную пропасть… И никогда не могла достичь дна, чтобы разбиться, наконец, о его черный гранит и получить избавление от моего мучителя… Но тут меня проглатывала темнота — почти приятно. Я лишь боялась, что однажды останусь в ней навсегда. Когда я просыпалась, его уже не было рядом. На шее или руке я иногда находила маленькие темные точки, которые потом тщательно, с непонятным для самой себя стыдом маскировала. Едва заметные, будто след от укола, они слегка беспокоили при нажатии, но не более того. А вот голова просто разрывалась от боли, надолго укладывая меня в постель. Обычно мне требовалось несколько дней, чтобы окончательно прийти в себя после этих «визитов». Все попытки пожаловаться родителям на боль, которую причинял мне Кристоф, наталкивались на глухую стену. В назидание, что

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И больше не бояться, не бежать. И быть счастливой… без меня. По — своему.

Так почему же?

* * *

Я тянул до последнего, наслаждаясь самообманом. Она моя… еще эту минуту… еще это мгновение… еще…

Перо коснулось бумаги и вывело: «Ты свободна», прорезав каждую букву в моей груди. Навечно.

Никогда раньше я не был так уверен в правильности решения. И никогда оно не отнимало столько сил.

Но, наблюдая, как она вчитывалась в слова, как слезы текли из ее потрясенных глаз, как она кричала от счастья: «Да! Я свободна!», я незаметно для себя улыбался и шептал вместе с ней: «Да… ты свободна… любимая». Чувствуя каждую букву в своей груди.

И она изменилась — в который раз! Будто за ее спиной выросли крылья — сильные, яркие, сиявшие счастьем!

Я правильно сделал…

Она подошла к краю и глянула вниз, и в какой-то момент мне вдруг показалось, что вот сейчас она прыгнет со скалы и разобьется… но я тут же вспомнил о крыльях — ей было на чем удержаться.

Я правильно сделал.

Она уже не моя. С другим, с тем, кого выбрала, с кем будет на равных сгорать до конца. И даже мой запах стерся с ее тела. Навечно.

Больше я ее не увижу.

* * *

Она везде: в библиотеке читает книгу у окна, мелькает в саду за дальними деревьями, смеется и напевает в ванной, спит в моей постели. Куда ни гляну — везде она… а думал, что больше не увижу.

Разве возможно, чтобы она исчезла из моего мира?

* * *

Впереди еще один безликий день, который приблизит ее к смерти. И проживет она этот день не со мной.

* * *

Я не в силах смириться, только не с ее концом!

* * *

Сегодня утром случилось чудо — со мной заговорила Мойра. Должно быть, я выгляжу хуже, чем думал. Рассказал ей о Диане.

Мойра плачет до сих пор.

* * *

Решил поступить, как делают люди, прощаясь с ушедшим навеки, — выбросить вещи. Думал, что это поможет мне примириться с неизбежностью. Поставит точку.

Я даже ушел из крыла, чтобы не видеть процесса. Но себя обмануть невозможно. Почуяв, как ее запах покидает мой дом, я не смог удержаться и рванул за машиной — вернуть.

Не знаю, что делать.

* * *

Отменил бал. Сообщество в шоке. А мне плевать.

* * *

К монотонности проплывающих мимо дней я уже почти привык. И если бы кто-то прежде сказал мне, что я буду тяготиться своей бесконечной жизнью, я бы рассмеялся ему в лицо. Хотя нет, пожалуй, я бы счел это оскорблением.

К чему я никак не могу привыкнуть, так это к невыполнимости моих желаний. К тому, что я не могу вернуть ее, как бы ни хотел. Не физически, конечно же. Стоит приказать, и она к вечеру будет рядом со мной. Стоит лишь приказать…

Нет, я бы лучше съездил сам.

Я не должен об этом думать, это сведет меня с ума… Не должен.

* * *

Она жива.

* * *

Ко мне уже никто не ездит. Нет смысла. Все, что можно решить, подписывая документы, я делаю, но нет никакого желания видеть надоевшие лица, поддерживать пустые разговоры… Рутина.