ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Неуязвимый, всесильный, завораживающе прекрасный хищник… Может ли он разглядеть в жертве равного себе? Способен ли он на любовь? И если да… То будет ли она человеческой?..У Дианы странное детство —... Присвоенная Марина Багирова Авторы выражают глубокую признательность Ольге Реутовой за помощь в работе над текстом. Только Павел с Наташей иногда проявляли чудеса смелости и пробовали с ним заговорить. За эту провинность, единственную, их наказывали почти так же сильно, как меня за любую оплошность. Он направлялся в мою комнату, и я покорно следовала за ним. Всегда. Было в Кристофе что-то удерживающее от необдуманных поступков, таких как побег… или нож в спину. Даже ребенком я чувствовала: это — неизбежно! Никто и ничто не поможет. Мне все равно придется остаться с ним наедине. Потом он закрывал дверь, поворачивался ко мне, подходил вплотную. И его взгляд резко менялся. Я боялась этого момента больше всего! Было такое чувство, будто он рукой хватал меня за горло, вытряхивая последние крохи сопротивления. Под его бесконечным взглядом само время переставало существовать. И я летела, летела в бездонную пропасть… И никогда не могла достичь дна, чтобы разбиться, наконец, о его черный гранит и получить избавление от моего мучителя… Но тут меня проглатывала темнота — почти приятно. Я лишь боялась, что однажды останусь в ней навсегда. Когда я просыпалась, его уже не было рядом. На шее или руке я иногда находила маленькие темные точки, которые потом тщательно, с непонятным для самой себя стыдом маскировала. Едва заметные, будто след от укола, они слегка беспокоили при нажатии, но не более того. А вот голова просто разрывалась от боли, надолго укладывая меня в постель. Обычно мне требовалось несколько дней, чтобы окончательно прийти в себя после этих «визитов». Все попытки пожаловаться родителям на боль, которую причинял мне Кристоф, наталкивались на глухую стену. В назидание, что

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если бы… если бы я знал с самого начала! Ведь в наших источниках не было и слова о продолжительности жизни тех, кто нес в своих венах бесценное лекарство. Конечно, время могло стереть воспоминания, как делало это бесчисленное количество раз за существование человечества. И, безусловно, записей были единицы. Но, может быть, мы с привычным равнодушием просто выпивали свое лекарство до конца, досуха? Так и не разглядев тайны.

Иногда просыпался прошлый я, уже почти незнакомец, и беззвучно ревел внутри: «Если бы я только знал, то ни за что бы ее не отпустил, не отдал! И все тридцать лет она была бы рядом со мной!»

Ненавидя меня. Конечно же.

Терзаясь, я заглянул в этот тупик сотни, а пожалуй, и тысячи раз. Пока понял: нет, это не выход!..

Внезапно я пошатнулся, потеряв опору в мире, который сузился до полосы. До точки.

Не может быть…

Но тут насмешник ветер переменился, бросив мне в лицо ворох запахов, ненужных до безумия, несущих всю какофонию утренней спешки соседних городков: от свежей выпечки до вони мусоропроводов.

Я чуть не закричал: «Вернись!»

Встревоженно перебирая оттенки, ноты и нюансы, читая вселенную не с той, не с нужной стороны, я уговаривал себя: мне просто показалось. Ведь я так ждал! Что должен был хоть раз, но ошибиться, хоть раз, но обмануться — за столько лет. Не может быть, чтобы…

Обиженный моим неверием, ветер зачерпнул воздушный океан, дотянувшись до источника — до точки.

Я не ошибся.

Прозрачно — неуловимый, едва намеченный, но до томления знакомый, влекущий, не вызывающий сомнений в принадлежности, ее запах вился паутинкой издалека, дрожа, смещаясь, исчезая — и вызывая боль в моей груди, а после появляясь с новой силой, дразня присутствием.

Диана.

Куда же она едет? Так далеко от побережья. Так далеко от дома. И так близко от меня.

Костер внутри взорвался солнцем.

Она… так близко, что я мог бы… через какой-то час… лишь час!.. Она так близко!

С закрытыми глазами и ослепленный сиянием внутри меня я напряженно отслеживал смещение центра вселенной. А он передвигался все быстрее, все явственней.

Внезапно я сильно пожалел, что не выставил охрану. Что случилось? Куда она так мчится? Может, заболела и ее везут в скорой? Не помню, чтобы она болела раньше. А может?..

Мир почернел от моей ярости.

Какой же я идиот! Развел человеческие сантименты! Конечно, надо было охранять ее, беречь как зеницу ока! Как я мог забыть о ее ценности?! Не для меня — об этом я помнил каждое мгновение, но ведь были и другие, кому она могла понадобиться. Как когда-то Мойре.

Разорву на части! Сотру с земли, если хотя бы волосок… если хоть единый волосок!..

И только тут я понял, что запах приблизился.

Рычание затихло в моей груди.

У самого лица промчалась птица — так неподвижно и так долго я стоял. А потом вмиг спустился с крыши… и снова замер.