Не знаю, сколько я так просидела, распластавшись на полу, зарывшись лицом в его одежду — никто не решался потревожить нас.
Почувствовав руку, я повела плечом, сбрасывая её.
— Оставь меня… Все уйдите! Оставьте нас в покое!
Я не хочу слышать сейчас утешения Озриэля. Ничьи не хочу слышать!
— О — ливия?
Я вздрогнула, подняла голову и встретилась с медленно проясняющимся взглядом короля.
— Папа! — Я бросилась ему на шею, покрывая торопливыми поцелуями.
— Ты меня задушишь, — просипел он.
— Прости — прости, — я отстранилась, но руки не убрала, не в силах отпустить его. Тут же приложила ухо к груди и залилась счастливым смехом, когда услышала биение взволнованного, но вполне здорового и вновь обретшего законное место сердца. — Как ты себя чувствуешь?
Папа стиснул мои плечи и чуть отодвинул от себя:
— Это правда?
— Да, папочка, это правда я, твоя Ливи! — ответила я, смеясь и плача одновременно.
— Я не о том. Это правда, что я стану дедушкой? — строго уточнил он.
* * *
Вскоре Озриэль был вынужден нас покинуть. Он действительно не виделся с родными после освобождения из темницы. Перед уходом ифрит принял приглашение короля отужинать с нами завтра вечером.
— Исключительно приятный молодой человек, — заметил папа, когда мы с ним уже в сумерках прогуливались под ручку по внешней дворцовой галерее, вдыхая душистый аромат цветов и плодовых деревьев. — И так тебя любит.
— Откуда такая уверенность? — засмеялась я. — Ты с ним знаком всего полчаса.
— И за эти полчаса он ни разу не спустил с тебя глаз, — веско заметил отец, остановился и положил руки мне на плечи. — Ты ведь тоже его любишь, правда, Оливия?
Светильник над головой не оставлял ни малейшего шанса скрыть выражение лица.
Яблоневый сад примыкал к стене, и деревья просовывали ветви в проёмы аркады, словно предлагая отведать плоды. Я сорвала один, отерла рукавом и откусила.
— Конеффно…
Вести такие разговоры с яблоком в зубах гораздо проще.
Папа удовлетворенно кивнул.
— Тогда мне больше нечего желать. Если моя девочка счастлива, то и я счастлив. — Он подставил локоть, и мы продолжили путь. — А теперь расскажи всё с самого начала.
Я глубоко вздохнула и снова откусила.
— Ну так фот…
Глава 33
В которой Данжероза плачет от счастья, а Хоррибл пылает от гнева
Проснувшись, Уинни потерла глаза и хотела потянуться, но замерла и потерла глаза ещё раз.
Марсий сидел полубоком, а на земле перед ним лежал раскрытый свиток, придавленный камешками от ветра.
Уинни подошла и заглянула через плечо. Сейчас на пергаменте отображались сети дорог и горные пики. Марсий поднял голову.
— Ты про эту карту говорила?
Сердце подпрыгнуло от радости, но Уинни постаралась сохранить безучастное выражение лица.






