ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Повесть «Пастух» завершает серию рассказов о селах Торбеево и Высоцкое, известных читателям по сборнику «Диковины», повести «Белый Волк», сказкам «Русалка» и «Резчик». В последней книге этого цикла... Пастух Григорий Диков Часть первая Первая часть записана мною со слов Порфирия Бортникова во время нашей последней встречи в декабре 1914 года в Тобольске. Впоследствии она подвергалась переработке по мере того, как я узнавал новые подробности о жизненном пути моего героя и его характере. Сирота 1. Валун Верстах в пятнадцати вверх по Реке, на другой ее стороне, есть сейчас болотце. Посреди болотца лежит большой валун. Говорили, что раньше там была поляна, по краям дубы, а вокруг этого валуна большие головы стояли, вырезанные из камня. Наши люди деревенские эти головы поставили или мордва, а может татары или еще кто — неизвестно. Голов тех уже давно нет. И поляны тоже нет — хлябь, кочки, осока. Обычное по этим местам болото. А валун все лежит, только до него не дойдешь — утопнуть можно. Мужики, кто посмелей, конечно, все равно на это болотце ходили, издалека посмотреть. Говорили — валун лечит и силу дает. А поп туда ходить запрещал: «Бесовское капище, душу загубите!» Только пока сам это место не увидишь своими глазами, не поймешь, почему оно бесовское. То болото Столовым называлось. Это потому, что валун, который посредине лежит, плоский, вроде стола. Снизу по краям мхом и лишайником оброс, а сверху чистый. Ну так вот, дело было как раз накануне воли, еще старые хозяева поместьем владели. Жила в ту пору в Торбееве молодая баба Агафья. Прожила она с мужем уже семь лет, а понести все не могла. Что они только ни делали: и свечки ставили в церкви святым Якиму и Анне, и в Дивеево ездили на богомолье — ничего не помогало. Агафья к знахарке ходила; та ей сказала отвар горицвета пить и молодило есть по ночам. Только все без толку — не тяжелела баба, и все! У всех одногодок в дере

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Во всяком случае, прокурору не составит труда разрушить этот аргумент перед присяжными, стоит лишь вызвать в суд нескольких уважаемых людей, знавших Петрова-Селивестрова в Санкт-Петербурге, и спросить их, находился ли он тоща в бессознательном состоянии. Думаю, ответ свидетелей очевиден — иное бы бросало тень на их способность отличить здорового человека от душевнобольного. На каждой встрече стараюсь внушить подзащитному мысль, что попытка представиться душевнобольным совершенно безнадежна и что следует избрать иную, более рациональную линию защиты.

Впрочем, его рассказы чрезвычайно занимательны. Если это бред, то исключительно последовательный и разработанный до мельчайших подробностей. По его словам, у него был брат-близнец, о существовании которого Петров не подозревал до того дня, как совершил убийство и ограбление мещанина Селивестрова, под именем которого он впоследствии жил около десяти лет или около того. Этот брат сопровождал его всю жизнь и толкал на дурные поступки. Кроме того, подсудимый утверждает, что покойная графиня Анна Федотовна С-ская, обнаруженная мертвой на Ваганьковском кладбище, была ведьмой и заставила его отравить покойную актрису Марию Савельевну Р-цкую, которая тоже являлась ведьмой и не умерла, а вступила с ним в преступный сговор, направленный на убийство графини. Определенно, готовый сюжет для романа Эдгара По!»

«27 сентября 1906 года.

Сегодня допрашивали товарища министра путей сообщения, князя Сергея Львовича П-на. По его просьбе слушание объявили закрытым и удалили публику. Мой подзащитный, Петров, выступил с целой обвинительной речью, в которой утверждал, что графиня и князь находились в преступном сговоре, что цена, по которой у графини выкуплены ее земли, была многократно завышена, и что эта сделка совершена под влиянием шантажа. Товарищ министр отверг все обвинения. Однако если посмотреть на бумаги, становится ясно, что земли были выкуплены казной почти что втрое против обычной цены. Это видят даже присяжные, и судья определенно смущен этим обстоятельством.

С другой стороны, история с беременностью и отравлением Марии Савельевны, а также последующим шантажом князя выглядит слишком фантастически. Подзащитный мой внезапно заявил ходатайство об эксгумации трупа Марии Савельевны и его осмотре, но, как и следовало ожидать, в этом было отказано. Петров считает, что если мы откроем гроб, тела там не окажется, так как актриса в действительности жива. Не оставляю попыток убедить подзащитного изменить линию поведения и перестать изображать из себя безумца».

«1 ноября 1906 года.

Сегодня Петров потребовал у судьи разыскать списки монахов Феодоровского монастыря в Городце, а также опросить их и получить словесный портрет монастырского келаря.