Оставив локон Баччелло уже не в ее руке, она выскользнула из тела, поплыв навстречу новой судьбе.
Знакомое состояние раздвоенности, узнанное когда-то благодаря кольцу матери, увлекшему ее невесомое "Я" в давно ушедшие дни, или потом, проверенное в спальне карлика, откуда она неведомо как перескочила в монастырский дворик, разлучило, теперь уже навсегда, ее плоть от ее духа.
Подплыв к опустевшему и безучастному телу Баччелло, Корделия в заминке зависла перед неказистым пристанищем. Его душа, на сей раз неосмотрительно выбравшаяся из временного заточения, будто что-то поняла, качнувшись к ней.
Взглядом Корделия метнулась к своему брошенному телу, бесчувственно сползающему со стула – потерявшее душу, питающую его жизнью, оно продержится еще какие-то мгновения. Не более. В омертвелом теле душе уже нечего будет делать.
Но она промедлила еще немного. Совсем чуть-чуть. Чтобы запомнить Чезарио.
Мешкать больше нельзя. Иначе карлик станет бесполезным.
Мягко обвив мокрое от страха тельце, приняла его уродливые формы и втянулась вовнутрь. И оно, уже изнуренное нехваткой живительного тепла души, жадно ее впитало.
Огненные фонтанчики, пока еще лениво, будто пробуя на вкус истерзанное тело, беспорядочно выплескивались то тут, то там, ненасытно его облизывая.
Заволновавшись, призрачная дымка привычно кинулась к избранной когда-то и обжитой жалкой оболочке шута. Но, словно путник, сбившийся со знакомой и изученной просеки, запаниковала, потерянно ощупывая его тело в поисках входа. Входа в уже чужое для нее тело.
Встревоженная, отступила. В смятении потянулась вдоль мерцающего перехода, лихорадочно обшаривая его и наткнувшись, наконец, на локон волос Баччелло, зажатый в руке Корделии.
Растерянно коснулась его, узнавая. Поколебавшись, притронулась к пока чужой для нее руке, равнодушно рассказавшей о пустом сосуде, еще ждущего животворного тепла души.
Недоверчиво обняла… и… растворилась в новообретенном убежище.
Глава 8
– Свяжи ее. Чезарио! Она сейчас очнется. Чезарио, ты слышишь? Приди в себя. Ну же! Потом со мной разберемся. Быстрей!
Пока он суетливо возился с веревками, путаясь в них и перепугано оглядываясь на карлика-Корделию, с не меньшей робостью осваивающей смешные ручки, ножки и, конечно же, торчащий далеко впереди нос. Настолько впереди, что и не скашивая глаз, она рассмотрела все поринки и оспинки на его кончике.
Пока особого неудобства не испытывала. Если не считать врезавшиеся в тело веревки. Чезарио, определенно, перестарался.
Что-то долго он там копается.
– Что случилось?
Да-а, ну и голосок у нее. Словно скребанули по заржавевшему железу.






