ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Томас и Элис созданы друг для друга. Но их мечты о счастливом будущем разрушила Натали, сестра Элис… Через много лет Томас попытается отыскать Элис и узнает, что у него есть дочь, о существовании кото... Трейси Гузман Райская птичка Впервые опубликовано в Соединенных Штатах Америки издательством Simon & Schuster, Нью-Йорк. Стихотворение Мэри Оливер «Без путешествия» (1963) публикуется с разрешения Charlotte Sheedy Literary Agency Переведено по изданию: Guzeman Т. The Gravity of Birds: A Novel / Tracy Guzeman. – New York: Simon & Schuster, 2013. – 304 p. © Tracy Guzeman, 2013 © No Voyage by Mary Oliver, стихотворение, 1965, 1976 © / Dmitriy Shironosov, maximkabb, обложка, 2013 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2013 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2013 * * * Заглушил мотор, но остался в кабриолете и зажег сигарету. Он так медленно курил и так долго не открывал глаз, что Элис засомневалась, не уснул ли он или, быть может, впал в очередной мрачный транс. Выбравшись наконец из тесноты переднего сиденья, он встал во весь рост, такой же высокий и стройный, как темные стволы, что выстроились у него за спиной, глотая его тень. Левая ступня Элис затекла, и ее закололо сотнями иголок. Элис дернулась. Ветки под ней хрустнули ничуть не громче, чем под лапкой маленького зверька, но он тут же повернулся в ту сторону, где она пряталась, и остановил взгляд на точке прямо над ее головой. Она затаила дыхание. – Элис, – шепнул он в теплый воздух. Она едва уловила шелест, едва разглядела движение губ. Но была уверена, что он произнес ее имя. Это объединяло их: они оба были наблюдателями, хоть и каждый по-своему. Он взял с пассажирского сиденья бумажный пакет и почти с любовью прижал его к груди. Бутылки, решила Элис, вспоминая об отце и его многочисленных путешествиях от машины к их домику и обратно. Тот бережно переноси

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Интересно, тебе хоть кто-нибудь верит, когда ты такое говоришь? Разочарован будешь ты, Стивен, а не моя мама.

– Агнета, пожалуйста.

Она поколебалась и кивнула.

– Ладно. У тебя есть что-нибудь, чем…

Стивен открыл портфель и уже постукивал по ладони небольшим лапчатым ломиком. Он вставил его в щель, где рама ящика встречалась с верхней доской, и стал давить на ручку, пока гвозди со скрипом не выскочили из дерева и верх ящика не отошел от передней планки. Стивен махнул Агнете, чтобы она помогла, и вдвоем они перетащили ящик в центр комнаты, уложив его плашмя. Протянув ломик Агнете, Стивен встал на колени и сунул руки внутрь.

– Что бы тут ни было, его упаковали на совесть.

Агнета смотрела в нижний угол ящика, на почтовый ярлык.

– Посылка адресована Элис, – сказала она. – Стивен, смотри. Ты узнаешь этот почерк?

Стивен оставил сверток в покое и сел на корточки рядом с Агнетой.

– Да, – сказал он. – Это писал Байбер.

– Мой отец, – сказала Агнета, глядя на него.

Ее отец. Стивен совершенно не задумывался об этом, о связи между ней и Байбером и о том, что могут значить для нее обе картины. Он рассматривал их ценность лишь в более широком смысле – как сенсационное открытие, уникальное и, по всей вероятности, последнее дополнение к наследию великого художника. Теперь он остановился, вспомнив о запонках, которые всегда носил с собой. Что бы он чувствовал, если бы неожиданно наткнулся на картину Дилана? Агнета была права. Такое полотно было бы ему дороже всех Поллоков, Мангольдов, Клее и Гормли вместе взятых.

Кожа Агнеты туго обтягивала кости ее лица, голубая ниточка вилась вдоль ее шеи и снова показывалась у висков. Стивен видел, как ровный ряд ее зубов прижимает нижнюю губу.

– Открывай ты, – сказал он.

Агнета покачала головой.

– Нет. Давай вдвоем. Ты воссоединил нас, Стивен. Ты и профессор Финч.

Стивен поколебался, потом кивнул, и они повернули ящик так, чтобы перед ними оказалась его вскрытая грань. Они опустили руки внутрь и схватились за что-то, что на ощупь напоминало упаковочный чехол. Повозив его туда-сюда, они наконец вытащили находку из ящика. Стивен сорвал чехол, и Агнета ахнула.

– Это моя мама. Элис. Она прекрасна.

Стивен приставил третью панель триптиха к стене. Холст обрамляла простая золоченая рама. Изучая эту секцию, Стивен думал о двух других, мысленно выстраивая их в правильном порядке и отмечая, как бы их фоны сливались друг с другом. Девушки на обеих боковых панелях увлекали более юных себя прочь от Байбера в будущее. Прошлое, настоящее и будущее соединялись. Но если Натали прижимала к себе маленькую Агнету и угрюмо взирала на зрителя, то Элис на своей панели была развернута в сторону и смотрела в небо. Лицо светилось радостью, а распущенные волосы окутывали ее золотистым облаком.