Сняв косынку и распустив желтые волосы, чужая общему празднику стояла она, не смея преодолеть небольшой лоскут зеленого поля, разделившего возбужденных людей на тех, что в строю — «участников» — в шлемах и летных комбинезонах, и прочих — разноодетых толпящихся зрителей. И вдруг, после вводной и приказа, по команде «вольно!» все спортсмены ринулись к ней, вытаскивая ее из толпы, а из командирских планшетов — блокноты и карандаши.
Долго пришлось Чайке доказывать, что она Чайкина, не Орлова и уж тем более не германская кинозвезда-шпионка, а такая же, как они — планеристка. Советская.
И комиссии, несмотря на индивидуальный протест Чубака, пришлось сделать еще одно исключение.
Еще одно исключение праздничному дню подарила сама Чайка. Исключения, подобные этому, назывались рекордами, а нередко и подвигами. И страна, считавшая себя кузницей героев, где к горну был приставлен неприметный ранее скандинавский бог, остро нуждалась не только в связных между небом и землей, объединившихся в церковь нового типа, но и в тех полубожественных существах, которые покрыли бы собой всю сферу человеческой активности, от стратосферы до канализационных стоков, и утвердили бы новый канон в победившем культе Труда.
Гудит, ломая скалы,
Ударный труд! —
Прорвался песней алой
Ударный труд!
В труде нам честь, в труде почет,
Для нас кирка породу бьет,
Для нас и трактор по полю идёт, гудёт,
Он с песней по полю гудёт.
735 километров без единого взмаха пролетела в этот жаркий день Чайка.
И как могла она объяснить назойливым собкорам, рабкорам и селькорам, этим канарейкам нового образа жизни, «методы» и «приемы» полета? Как рассказать им о той силе, что повела ее кболоту, над которым по всем инструкциям лучше не пролетать, но вышло так, что болото оказалось высохшим, больше того — с тлевшим где-то в глубине торфом. Именно из-за него, этого болота, Чайка смогла набрать высоту, на нем и еще на грозовом облаке — кто, кроме Чайки, решился бы использовать грозу? И какие инструкции могли подсказать ей, что бурое поле рядом с толстенной трубой — еще триста метров высоты, отвоеванных у неба? Никто и никогда не ходил по этому полю — горячий шлак с крупнейшей ТЭЦ пятилетки сеяли на нем грузовики.
Не успела фотография Чайки облететь газеты страны, как от модели страна уже звала к планеру, а с планера манила на самолет. И Чайка, подобно другим девушкам нового типа, готовым к обороне и труду, решила сменить сердце на пламенный мотор. Ее не пугали ни рев, ни мясорубка винта, единственное, чего ей не хотелось видеть рядом со своим самолетом, было Степаном Чубаком.
Но в аэроклубе о нем ничего не слышали, кроме того, что он находится сейчас на важном задании.






