ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Чайка Альберт Егазаров 1 — Через одну, мальчики! — кричала в тугое брюхо автобуса верткая поджарая старуха с крашеным под солому каре и выражением предельного душевного подъема на морщинистом и все же неестественно юном лице; ситцевое платье в горошек, авиамодели в руке, беленые мелом парусиновые тапочки, — словно из карнавальной процессии ряженых вырвали сей персонаж — задорную комсомолку в роли старухи, но седина и толстый слой морщин, положенные временем, этим обычно мастеровитым гримером, не совсем уклюже прикрывали трескучую, в тон пионерскому барабану, юность. И как вскрик латунного горна звучал ее голос, когда заплеванный мундштук плющит неумелые губы и вместо бодрящего «Вставай, вставай, штанишки надевай!» рвется из раструба хриплый намек, но, пройдя тесное горнило латуни, эхом огненных лет откликается в больших не по возрасту сердцах пионеров и наказами павших героев догоняет уходящий рассвет. И как собственные крылья берегла она бумажные плоскости моделей, держа их вверху, над толпой, подальше от потных касаний и наглого недоуменья. Автобус тронулся, где-то лопнуло, у кого-то хряснуло, что-то шлепнулось и потекло, слабый возглас с требованием всех расстрелять пыхнул у дверей и тут же увяз, как вязнет в груде тел пуля, а вот тронутая старуха устояла, и еще не стихло волнение, а она уже с силой грузчика раздвигала толпу, влекомая странной целью — затылком, похожим на стиральную доску; конечно, пройти было непросто, крылья хлопали полицам, кого-то задел хвост, кого-то нос, какая-то визгливая дамочка извещала всех о дороговизне колготок, но странная пассажирка в ситце этого уже не слышала, и она не скандалила, нет, она даже извинительно улыбалась за что-то посто

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сняв косынку и распустив желтые волосы, чужая общему празднику стояла она, не смея преодолеть небольшой лоскут зеленого поля, разделившего возбужденных людей на тех, что в строю — «участников» — в шлемах и летных комбинезонах, и прочих — разноодетых толпящихся зрителей. И вдруг, после вводной и приказа, по команде «вольно!» все спортсмены ринулись к ней, вытаскивая ее из толпы, а из командирских планшетов — блокноты и карандаши.

Долго пришлось Чайке доказывать, что она Чайкина, не Орлова и уж тем более не германская кинозвезда-шпионка, а такая же, как они — планеристка. Советская.

И комиссии, несмотря на индивидуальный протест Чубака, пришлось сделать еще одно исключение.

Еще одно исключение праздничному дню подарила сама Чайка. Исключения, подобные этому, назывались рекордами, а нередко и подвигами. И страна, считавшая себя кузницей героев, где к горну был приставлен неприметный ранее скандинавский бог, остро нуждалась не только в связных между небом и землей, объединившихся в церковь нового типа, но и в тех полубожественных существах, которые покрыли бы собой всю сферу человеческой активности, от стратосферы до канализационных стоков, и утвердили бы новый канон в победившем культе Труда.

Гудит, ломая скалы,

Ударный труд! —

Прорвался песней алой

Ударный труд!

В труде нам честь, в труде почет,

Для нас кирка породу бьет,

Для нас и трактор по полю идёт, гудёт,

Он с песней по полю гудёт.

735 километров без единого взмаха пролетела в этот жаркий день Чайка.

И как могла она объяснить назойливым собкорам, рабкорам и селькорам, этим канарейкам нового образа жизни, «методы» и «приемы» полета? Как рассказать им о той силе, что повела ее кболоту, над которым по всем инструкциям лучше не пролетать, но вышло так, что болото оказалось высохшим, больше того — с тлевшим где-то в глубине торфом. Именно из-за него, этого болота, Чайка смогла набрать высоту, на нем и еще на грозовом облаке — кто, кроме Чайки, решился бы использовать грозу? И какие инструкции могли подсказать ей, что бурое поле рядом с толстенной трубой — еще триста метров высоты, отвоеванных у неба? Никто и никогда не ходил по этому полю — горячий шлак с крупнейшей ТЭЦ пятилетки сеяли на нем грузовики.

Не успела фотография Чайки облететь газеты страны, как от модели страна уже звала к планеру, а с планера манила на самолет. И Чайка, подобно другим девушкам нового типа, готовым к обороне и труду, решила сменить сердце на пламенный мотор. Ее не пугали ни рев, ни мясорубка винта, единственное, чего ей не хотелось видеть рядом со своим самолетом, было Степаном Чубаком.

Но в аэроклубе о нем ничего не слышали, кроме того, что он находится сейчас на важном задании.