Человек, выбравшийся из воды, казался ей похожим на Марио. Ей моментально сделалось дурно, подкатила слабость. Она теперь будет видеть его в любом — если вьются волосы, если темная щетина или брови, если веселые глаза…
А пловец приближался. Он… не Марио. Он просто похож…
Она снова начала плакать; кочерга выпала из ослабевших пальцев на песок. Сейчас он подойдет, и она увидит, что это не он, это другой человек, почти похожий. Чем-то…
Ее вдруг накрыла истерика — вся боль последних дней смешалась в одно.
— Марио? — она шла ему навстречу, словно миражу. — Марио?
Она сбрендила, сошла с ума. Он будет для нее везде, в каждом, потому что только его она желает в каждом видеть.
Не дошла, осела на песок, согнулась, закрыла лицо руками и закричала так громко, чтобы не слышать ничего и никого вокруг, чтобы выплеснулась, наконец, боль, чтобы…
— Лана! Лана…
Ее кто-то обнимал — кто-то мокрый, холодный.
— Лана, любимая…
— Его нет. Его больше нет. Уйдите. Его… нет…
— Я здесь, Лана. Я здесь, живой.
Она рыдала так, будто вновь и вновь теряла его. Каждый раз, каждую секунду. Снова, снова, снова…
— Лана, любимая…. Лана.
Она цеплялась за незнакомца, не желая открывать глаза и выныривать в ненужный ей более и страшный мир.
* * *
— Ты… дурак… Я думала,… ты умер…
— Я не умер, я жив.
— Дурак…
— Что жив?
— Три дня… Я оплакивала тебя три дня… — она цеплялась за него так, как цепляются за то, что может, но не должно исчезнуть из жизни. — Живой.
То смеялась, то вновь начинала рыдать так горько, что он не мог ее успокоить.
— Я был в больнице, родная. Эта «розетка» — она почему-то сработала не сразу…
— Я их убью… Создателей этой «розетки». Я всех за тебя убью, знаешь?
— Кочергой?
— Я ведь бегала туда еще раз…
— Я знаю, я нашел цитрин.
— Я…
— Все, все уже позади. Нет «розетки», видишь? Ее больше нет.
— Я тебя ненавижу. Я тебя люблю больше всех на свете.
— И я тебя. Лана, Лана… родненькая моя…
Она не слышала, она водила пальцем по его груди с тонкими полосками шрамов, а после вновь принималась плакать.
— Тихо, тихо, моя хорошая… Все уже хорошо. Все уже совсем хорошо.
Время растянулось для них в минуты, часы, в вечность. Оно снова у них было — время. Время вдвоем.
Эпилог
Полторы недели спустя.
— Представляешь, вчера ее забронировали на выходные двадцать первого и двадцать восьмого, а сегодня выкупили еще и всю середину недели между этими датами! Ничего себе!
Она сбежала вниз по лестнице и прижалась к спине стоящего у плиты мужчины — в кастрюле с маслом нагревался их будущий попкорн; диск с фильмом «Великая Любовь» уже был вставлен в проигрыватель.
— Я же тебе говорил, — довольно усмехнулся Марио.
Он говорил — не продавай ее. Сдавай! И оказался прав. Лана поначалу сомневалась — кто захочет арендовать дорогущую виллу на сутки, двое или неделю? Но захотели.






