ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1912 год. Российская империя. Уже несколько месяцев город боится ложиться спать. По ночам в дома проникают убийцы, от которых не могут спасти замки. Они открывают двери без взлома и не оставляют следо... Невидимые Юлия Михалева 1 Раннее майское утро обещало погожий вторник. Как и в любой присутственный день, улицы ожили с рассветом, заполнившись звуками и суетой. Еще не успели скрыться уборщики да дурно пахнущие возчики нечистот, как в обход вдоль домов пустились торговцы снедью. — Булки! Свежие булки! — Молоко сахарное! Сметана! — выкрикивали они, останавливаясь у каждого порога и задрав голову. Не выглянет ли из какого окна желанная картонная коробка на веревке? Если таковая спускалась, то, сосчитав оставленную на дне плату, торговцы заменяли ее равным по цене товаром. Покатили ручные мастерские сапожники, точильщики, лудильщики. — Латаю обувку! Кому нож навострить? Утварь поправить! — оглашая улицу криками, они, впрочем, не слишком рассчитывали на ранний спрос. Зевая, лавочники проминались у входов в свои заведения, но пока не торопились их открывать. Водовозы галдели, заняв очереди к колонкам. Вдалеке, за доками, проснулся монстр — чугуноплавильный завод — и протяжно призвал рабочих в цеха. Мастерские и мануфактуры отозвались скрежетанием станков. Голосистые газетчики заняли места на перекрестках, которым вскоре предстояло стать оживленными. В ожидании наплыва они заманивали первых прохожих свежими новостями — отпечатанными накануне ночью, маркими и остро пахнущими типографской краской. — Их величества посетили Москву! Братья Мамедовы поднимут потонувший "Титаник"! Скандал в Казани — буйный солдат расстрелял офицера! На мостовой зацокали копытами лошади, загрохотали телеги, заревели нечастые автомобили. Высыпавшие из домов слуги скорым шагом направились по будничным поручениям — прикупить на базаре яиц, только что выловленной рыбы да свежесорванной зелени. Промель

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сквозь свежие щели в стенах смотрела темнота. Прорубить этот выход теперь можно разве что топором.

Утирая пот и отдуваясь, Макар обошел театр и зашел внутрь, издалека оповещая:

— Алекс, это я! Я сломал гребаную дверь!

— Ага. Молодец. Чего орешь на всю улицу?

Два актера, Щукин и две актрисы сидели, привязанные к беспорядочно расставленным стульям, на удалении друг от друга. Во рту у каждого помещался примотанный веревкой кусок тряпья, однако мычали они громко.

Алекс же растягивал куски веревки между сиденьями, невысоко от пола. Макар аж за голову схватился.

— Что ты делаешь?

— Узнаешь.

— Пойдем! Ну пойдем же, а! — он ныл, чувствуя себя младенцем, что клянчит пряник.

— Возьми тот конец и привяжи вон там, к ножкам. Но только как следует.

Таких веревок вышло штук семь, наверное.

— Давай гасить свет.

Они поднялись на сцену.

Алекс обернулся в зал и выстрелил еще дважды. Макар не стал смотреть и старался не думать.

Мысли о грядущей облаве тут помогали.

Зашли в правый коридор, где находились гримерки. Весь свет включался оттуда — из большого щита с рычагами.

Алекс передвинул вниз ручки. Все лампы разом погасли.

— Надо вырвать щит… — он огляделся, разбил стул о стену и поддел щит острой ножкой. — Помоги-ка.

Макар тоже схватил обломок и приналег. Да уж: после двери несложно.

Вместе свалили у окна мебель.

Ворча, Алекс наощупь запер коридор.

— Пойдем. Не задевай веревки.

— Как? Тут же темно?

Побрели к выходу. После того, как Макар все же споткнулся, Алекс потащил его за шкирку, заставляя перелезать через препятствия.

Наконец, вышли.

— Ффу…

Пот по Макару лил ручьями. Но надо полагать, Алексу, перепившему накануне, было не лучше. Он аж посерел. Хотя, может, и от пыли.

— Идут. Смотри.

Макар глянул, куда он указывал. Издалека приближался ряд полицейских форм.

— Жаль, рано. Но сойдет. Давно все это придумал — вот и сгодилось.

— А что должно выйти?

— Посмотришь, — Алекс усмехнулся. — Все, уходим.

Уж тут упрашивать Макара не пришлось. Оба во все лопатки бросились через сквер.

20

— То, что написали в газетах — неправда. Преступников там не было. Только актеры, — шепнул городовой, взяв Бирюлева под локоть и отводя подальше от кабинета сыщиков. — Алекс не просто спокойно ушел, но и успел поставить ловушку. Его предупредили заранее, и сделал это кто-то из наших. Думаю, Червинскому может быть что-то известно.

Репортер снова вспомнил давний рассказ об обыске, при котором ничего не нашлось.

— Не было? Но тогда я совсем не понимаю, как такое вообще могло произойти.

— Вот и мы сообразили слишком поздно. Хотя сразу стало ясно, что все идет не по плану. Черный ход обрушен изнутри, за окнами — баррикады из мебели. Один из наших разбил стекло и пробрался в коридор. Как вернулся, сказал, что дверь закрыта, и за ней слышны то ли голоса, то ли стоны.