"Нет… Понимаете, моего отца убили невидимые…"
"Невидимые?"
Хозяин театра резко повернулся к Бирюлеву. Пристально посмотрел в глаза, удивленно подняв треугольные брови — и вдруг сменил гнев на милость.
Теперь все понятно… Сначала он решил, что репортер догадался — но потом выяснил, что преступление Елены приписывается другим. Это его устраивало. И, вероятно, только лишь потому Бирюлев спокойно ушел оттуда.
Нет, он больше не жалел, что настолько разговорился.
— Те преступники, что скрывались в театре… Это же не невидимые?
Городовой пожал плечами.
— Увы, тут я мало чем могу вам помочь. Все материалы у Червинского. А почему вы так думаете?
— Отца убили не они… — не слишком ясно объяснил репортер.
Однако полицейский не стал расспрашивать. Кивнув на прощание, вышел.
Сперва Бирюлев просто смотрел ему вслед. Потом сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, похлопал себя по щекам… Принялся бродить из угла в угол, вызывая косые взгляды и недоуменные вопросы.
Если уж кому и следовало умереть — так это лживому Червинскому.
Прошло не менее четверти часа прежде, чем репортер заключил, что способен увидеть сыщика.
Тот, как обычно, сидел за своим столом. Ссутулившись, теребил край бумажного листа и глядел куда-то в сторону.
— Червинский?
Синяки под глазами. Кожа серая, будто ему нездоровилось. Морщины, шедшие от углов носа, стали отчетливее. Бирюлев полагал, что они почти одногодки — но теперь сыщик казался гораздо старше.
— Слышал, вы почти задержали невидимых?
— Мы попали в ловушку. Полагаю, всему виной кто-то из наших, — Червинский по-прежнему рассматривал стену.
— Неужели?
Бирюлев снова глубоко вдохнул. Если бы только отважиться на пощечину.
— Нам не стоило спешить. Мне следовало сначала получше расспросить Макара.
— Того рабочего из гостиницы?
— Да.
Репортер неприятно рассмеялся.
— В чем дело? Что вас развеселило? — сыщик наконец-то поднял глаза. — Вам что-то известно?
— К чему весь этот спектакль? Я знаю, что ваш Макар… хм… как у них — то есть, у вас — называется… что-то вроде младшего помощника того, кого вы якобы пытались поймать.
— Что?
— Я видел его в том театре. Вместе с преступником.
— Вы встречали Иванова?
— Вашего Алекса? Да.
Сыщик потряс головой.
— Как? Когда? Почему вы мне сразу не сказали? Ведь это бы изменило все!
Бирюлев пожал плечами.
— Так и вы со мной не откровенничали.
Червинский запустил пальцы во всклокоченные вихры.
— Господи, что я наделал.
— Зачем вы передо мной-то паясничаете?
Сыщик молчал.
— Вы неплохо постарались, Червинский: семь погибших и двое раненых. А с Тимофеем Семеновичем у вас отношения не ладились… Удобно вышло, — слова опережали мысли.






