ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1912 год. Российская империя. Уже несколько месяцев город боится ложиться спать. По ночам в дома проникают убийцы, от которых не могут спасти замки. Они открывают двери без взлома и не оставляют следо... Невидимые Юлия Михалева 1 Раннее майское утро обещало погожий вторник. Как и в любой присутственный день, улицы ожили с рассветом, заполнившись звуками и суетой. Еще не успели скрыться уборщики да дурно пахнущие возчики нечистот, как в обход вдоль домов пустились торговцы снедью. — Булки! Свежие булки! — Молоко сахарное! Сметана! — выкрикивали они, останавливаясь у каждого порога и задрав голову. Не выглянет ли из какого окна желанная картонная коробка на веревке? Если таковая спускалась, то, сосчитав оставленную на дне плату, торговцы заменяли ее равным по цене товаром. Покатили ручные мастерские сапожники, точильщики, лудильщики. — Латаю обувку! Кому нож навострить? Утварь поправить! — оглашая улицу криками, они, впрочем, не слишком рассчитывали на ранний спрос. Зевая, лавочники проминались у входов в свои заведения, но пока не торопились их открывать. Водовозы галдели, заняв очереди к колонкам. Вдалеке, за доками, проснулся монстр — чугуноплавильный завод — и протяжно призвал рабочих в цеха. Мастерские и мануфактуры отозвались скрежетанием станков. Голосистые газетчики заняли места на перекрестках, которым вскоре предстояло стать оживленными. В ожидании наплыва они заманивали первых прохожих свежими новостями — отпечатанными накануне ночью, маркими и остро пахнущими типографской краской. — Их величества посетили Москву! Братья Мамедовы поднимут потонувший "Титаник"! Скандал в Казани — буйный солдат расстрелял офицера! На мостовой зацокали копытами лошади, загрохотали телеги, заревели нечастые автомобили. Высыпавшие из домов слуги скорым шагом направились по будничным поручениям — прикупить на базаре яиц, только что выловленной рыбы да свежесорванной зелени. Промель

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Думаю, что не только ваша мать, но и она помогала невидимым, — рассеянно, скорее, адресуясь к самому себе, сказал Бирюлев, пожевывая травинку. — Да только они, к сожалению, все еще на свободе.

То, что было закутано, вдруг вскрикнуло и, раскачиваясь на колоде, громко зарыдало.

Злобно взглянув на репортера, девчонка подошла к перепеленутой тулупом кукле, обняла, прижимая ее голову к своей груди.

— Тихо, тихо… Ты дома. Все хорошо. Мы все вместе…

И тут же зашипела на Бирюлева:

— Уходите уже! Уходите!

— Пожалуйста, сударь… Если мы вам больше не надобны… — моляще попросил брат. — Сестра тревожится.

Делать здесь больше нечего. Отбросив травинку, Бирюлев направился с берега. Но не успел сделать и нескольких шагов, как в спину донеслось:

— Они в овраге! Красный дом с цветными стеклами…

* * *

Эх, и о чем же он только думает, когда времени и без того не густо.

Резко поднявшись с лавки, Макар со всех ног припустил в сторону театра.

Влетел, хлопнув скрипучей дверью так, что она завизжала.

На почти темной сцене перешептывались актеры. Они уже собрались перед спектаклем.

Алекс спал на сиденье — там же, где и вчера. Подходя к нему, Макар наступил на стекло. Бутылка. Похоже, выпала из руки.

— Вставай! Вставай скорее! — принялся тормошить.

Алекс тут же открыл глаза, злые с похмелья, но пока явно ничего не соображал.

— Надо уходить! Скоро сюда придут легаши. За тобой.

— Что? — он несколько раз подряд зажмурился, пытаясь проснуться.

— Твоя Маруська сказала, что невидимые — это ты, — выпалил Макар.

— Вот же сука. Надо было сразу ее убить.

— А это и есть ты?

— Ты точно двинулся, Тощий, — Алекс, наконец, встал.

На сцене Щукин с явным осуждением крутил в руках осколок верхней лампы.

— Надо прибраться до начала. Да и свет зажечь — темновато, — сказал он актерам.

— Не сметь! Сколько вас тут сегодня?

— Так все, как всегда, Алексей Иваныч… Семеро.

— А те двое где, что вход охраняли?

— Ты сам же их вчера выгнал. Забыл? — напомнил Макар.

Алекс пожал плечами.

— Все вниз — и в кучу… — он вытащил из кармана связку ключей, передал Макару. — В левом коридоре есть веревка. Тащи ее сюда. Захвати тряпки. Да, и разбросай там все, а потом запри на оба замка. Но сначала сбрось мне все стулья.

— Зачем? Нам надо спешить! Сейчас здесь будет целая свора легавых!

— Живо!

Он усмехался чему-то, а вот Макар не видел ровным счетом ничего хорошего.

— Что происходит, Алексей Иваныч? — с тревогой спросил Щукин, спускаясь в зал.

Алекс достал браунинг.

— Ох, нет!

— Заткнись. Чтобы сидели тихо! Кто вякнет — сдохнет. Поняли? Чего ждешь, Тощий?

Макар поднялся наверх. Сбросил в зал стулья, как велено. Прошел в коридор. Моток веревки лежал почти под ногами. В тряпках тоже недостатка не имелось: здесь хранился реквизит. Макар сперва раскидал его, как мог, потом взял, что просили.