ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1912 год. Российская империя. Уже несколько месяцев город боится ложиться спать. По ночам в дома проникают убийцы, от которых не могут спасти замки. Они открывают двери без взлома и не оставляют следо... Невидимые Юлия Михалева 1 Раннее майское утро обещало погожий вторник. Как и в любой присутственный день, улицы ожили с рассветом, заполнившись звуками и суетой. Еще не успели скрыться уборщики да дурно пахнущие возчики нечистот, как в обход вдоль домов пустились торговцы снедью. — Булки! Свежие булки! — Молоко сахарное! Сметана! — выкрикивали они, останавливаясь у каждого порога и задрав голову. Не выглянет ли из какого окна желанная картонная коробка на веревке? Если таковая спускалась, то, сосчитав оставленную на дне плату, торговцы заменяли ее равным по цене товаром. Покатили ручные мастерские сапожники, точильщики, лудильщики. — Латаю обувку! Кому нож навострить? Утварь поправить! — оглашая улицу криками, они, впрочем, не слишком рассчитывали на ранний спрос. Зевая, лавочники проминались у входов в свои заведения, но пока не торопились их открывать. Водовозы галдели, заняв очереди к колонкам. Вдалеке, за доками, проснулся монстр — чугуноплавильный завод — и протяжно призвал рабочих в цеха. Мастерские и мануфактуры отозвались скрежетанием станков. Голосистые газетчики заняли места на перекрестках, которым вскоре предстояло стать оживленными. В ожидании наплыва они заманивали первых прохожих свежими новостями — отпечатанными накануне ночью, маркими и остро пахнущими типографской краской. — Их величества посетили Москву! Братья Мамедовы поднимут потонувший "Титаник"! Скандал в Казани — буйный солдат расстрелял офицера! На мостовой зацокали копытами лошади, загрохотали телеги, заревели нечастые автомобили. Высыпавшие из домов слуги скорым шагом направились по будничным поручениям — прикупить на базаре яиц, только что выловленной рыбы да свежесорванной зелени. Промель

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Да что вы городите, Бирюлев?! Ровно половину застрелили преступники!

— Которых там не было?

— Иванов и его банда ушли заранее, чего мы не знали. Газетчики все переврали… Однако я не пытаюсь оправдать гибель четырех человек. Но других они убили сами.

— Вот как? А, может, это сделали призраки?

— Да выслушайте же! Я осмотрел тела. Те люди погибли не от шальной пули: в них стреляли намеренно. Думаю, со сцены. Двоим, что были повернуты к ней лицом, в грудь. Третьей — в голову. Она лежала в проходе, и ее не связали. Полагаю, Иванов застрелил ее, чтобы напугать остальных, когда она пыталась бежать.

— Вы больше не сможете меня обмануть.

— У меня есть еще доказательство. В трех случаях использовалось оружие меньшего калибра. Разница небольшая, но она есть, и ее легко заметить. Может, взглянете сами?

— А почему бы вам, вместо того, чтобы строить догадки, просто не расспросить выжившего актера?

— Он не может ничего рассказать. Ему делают уколы, чтобы он спал. Когда просыпается — только мечется и кричит.

— Ведь он умрет, да? — намекнул Бирюлев.

— Полагаю, физически он вне опасности, — сухо ответил Червинский.

— Слышал, вы отпустили убийцу отца? — репортер резко сменил тему. — Елену Парижскую?

— Кто вам сказал?

— Неважно.

— Да. Мы отвезли ее домой.

— И выставили охрану?

— Это наш последний шанс. Если дьявол не только хитрый, но и безумный, как о нем говорят, он в самом деле придет за ней, — сыщик вытянул перед собой руки, снова уставившись в пустоту. — И, бог даст, мы его все же схватим…. Если, конечно, вы его не предупредите по старой дружбе.

— Я? Да я видел его лишь раз в жизни, когда пытался отыскать правду. Нет, вы наверняка сделаете это сами. Ведь вы — один из них.

— Бирюлев!

В участке упоминали, что у театра был фотограф. Однако снимки в газетах не появились:

— Так понятное дело — разве можно такой страх помещать? — перешептывались полицейские.

Покинув сыщика, репортер направился прямиком к конкурентам. Разыскал фотографа и, не торгуясь, купил у него то, что хотел. Затем пошел уже в собственную редакцию.

— Георгий! Надо же — ты все же изволил явиться, — возмутился Титоренко. — Мы понадеялись на тебя и упустили важную новость. Этому не может быть иного объяснения, кроме того, что ты не желаешь работать!

Бирюлев не ответил. Сел за стол, достал из портфеля начатую в гостинице заготовку.

Через пару часов статья легла на редакторский стол вместе со стопкой пугающих фотографий.

Титоренко надел пенсне, усмехнулся, взглянув на заголовок:

— "Кровавый спектакль"? Ну-ну… Нет, Георгий, мы опоздали.

— Сперва дочитайте.

Через несколько минут редактор отложил листок.

— Первая твоя! И как только все откопал?

— Поставите фотографии?

— Чего уж!

Репортер собрался выйти, но Титоренко окликнул:

— Погоди, твоя супруга письмо оставила.