— Да что вы городите, Бирюлев?! Ровно половину застрелили преступники!
— Которых там не было?
— Иванов и его банда ушли заранее, чего мы не знали. Газетчики все переврали… Однако я не пытаюсь оправдать гибель четырех человек. Но других они убили сами.
— Вот как? А, может, это сделали призраки?
— Да выслушайте же! Я осмотрел тела. Те люди погибли не от шальной пули: в них стреляли намеренно. Думаю, со сцены. Двоим, что были повернуты к ней лицом, в грудь. Третьей — в голову. Она лежала в проходе, и ее не связали. Полагаю, Иванов застрелил ее, чтобы напугать остальных, когда она пыталась бежать.
— Вы больше не сможете меня обмануть.
— У меня есть еще доказательство. В трех случаях использовалось оружие меньшего калибра. Разница небольшая, но она есть, и ее легко заметить. Может, взглянете сами?
— А почему бы вам, вместо того, чтобы строить догадки, просто не расспросить выжившего актера?
— Он не может ничего рассказать. Ему делают уколы, чтобы он спал. Когда просыпается — только мечется и кричит.
— Ведь он умрет, да? — намекнул Бирюлев.
— Полагаю, физически он вне опасности, — сухо ответил Червинский.
— Слышал, вы отпустили убийцу отца? — репортер резко сменил тему. — Елену Парижскую?
— Кто вам сказал?
— Неважно.
— Да. Мы отвезли ее домой.
— И выставили охрану?
— Это наш последний шанс. Если дьявол не только хитрый, но и безумный, как о нем говорят, он в самом деле придет за ней, — сыщик вытянул перед собой руки, снова уставившись в пустоту. — И, бог даст, мы его все же схватим…. Если, конечно, вы его не предупредите по старой дружбе.
— Я? Да я видел его лишь раз в жизни, когда пытался отыскать правду. Нет, вы наверняка сделаете это сами. Ведь вы — один из них.
— Бирюлев!
В участке упоминали, что у театра был фотограф. Однако снимки в газетах не появились:
— Так понятное дело — разве можно такой страх помещать? — перешептывались полицейские.
Покинув сыщика, репортер направился прямиком к конкурентам. Разыскал фотографа и, не торгуясь, купил у него то, что хотел. Затем пошел уже в собственную редакцию.
— Георгий! Надо же — ты все же изволил явиться, — возмутился Титоренко. — Мы понадеялись на тебя и упустили важную новость. Этому не может быть иного объяснения, кроме того, что ты не желаешь работать!
Бирюлев не ответил. Сел за стол, достал из портфеля начатую в гостинице заготовку.
Через пару часов статья легла на редакторский стол вместе со стопкой пугающих фотографий.
Титоренко надел пенсне, усмехнулся, взглянув на заголовок:
— "Кровавый спектакль"? Ну-ну… Нет, Георгий, мы опоздали.
— Сперва дочитайте.
Через несколько минут редактор отложил листок.
— Первая твоя! И как только все откопал?
— Поставите фотографии?
— Чего уж!
Репортер собрался выйти, но Титоренко окликнул:
— Погоди, твоя супруга письмо оставила.






