Городовые, приведенные Матреной из ближнего участка, с трудом сдерживали желающих заглянуть внутрь. А таковых имелось немало, начиная от любопытных студентов и заканчивая шаромыжниками. Прослышав о том, что Старый Лех собирал антиквариат, они очень надеялись чем-нибудь поживиться.
Число зрителей росло, как снежный ком, прибавляясь не только бездельниками да прислугой, но и чиновниками, спешащими на службу.
Ближе всех ко входу расположились три репортера и фотограф, зорко оберегавший свою тяжелую треногу от посягательств и неосторожных движений. Они прибыли одними из первых — вот у кого сыщикам стоило поучиться скорости. Не добившись ничего от городовых и отчаявшись проникнуть в дом, репортеры перенаправили все внимание на Матрену. Она, не привыкшая к такому интересу, покрылась красными пятнами, но отвечала охотно — если успевала вставить слово.
— Дверь точно была заперта? Вам не показалось? — в очередной раз переспрашивал бойкий молодой репортер по фамилии Бирюлев — щеголь с кокетливо закрученными усами.
— Как же могло — я ведь ее своим ключом открывала.
— Определенно, снова невидимые!
— Не спешите с выводами, дорогой коллега. Господин Коховский мог просто покончить с жизнью, — мрачно заметил крупный, низкий обладатель мясистого носа, пришедший в паре с фотографом.
— Но вы ведь и сами не верите в это, сударь? Иначе бы не прибыли сюда, не так ли? — недобрые взгляды, которыми перебрасывались репортеры, мало вязались с елейными нотами в голосах.
— Да Лех Осипович не стал бы… Он совсем не таков, — вставила Матрена.
— Но наверняка мы того не знаем, — продолжал гнуть свое мрачный. — А может, и вовсе нет никаких невидимых? Я вот в них не очень-то верю. Весна, одинокие пожилые господа решили свести последние счеты. Череда совпадений, не более.
— Да вы шутите? — возмутился Бирюлев. — А как же ценности?
— Их могла прибрать и прислуга, потому как точно знала, что где лежит, — мрачный усмехнулся, выразительно посмотрев на Матрену.
— И все-таки четыре пожилых господина за один месяц не могут быть случайностью.
— Дама. Среди погибших одна дама, — вмешался третий, не по возрасту безусый и угреватый. — Не знаю, как господин Коховский, но что до первых трех, так в полиции признали — их достоверно задушили.
Бирюлев, к неудовольствию коллег, черкнул в блокноте.
— Да и с прислугой тоже не сходится, — продолжил угреватый. Стремление показать себя знающим победило желание утаить информацию от конкурентов. — Полиция первым делом на нее и грешила. Но вышло так, что господин Грамс рассчитал свою задолго до нападения, а госпожа Павлова отпустила к родным. То есть прислуга, да и то — приходящая, имелась только у полковника и господина Коховского.
— Что же пропало? — обратился Бирюлев к Матрене.
— Так я ж не знаю.






