Гляжу, вроде не хватает кое-чего…
— Чего?
— Ну, вот часы у Леха Осиповича были. Большие. Золоченые. В кабинете стояли. Фигурка мраморная в спальне. И еще…
Не дослушав, репортеры бросились наперерез двум сутулым фигурам, подходившим к дому.
— Это снова невидимые? Четвертый случай?
— Кто-то подозревается?
Выставив вперед ладонь, старший сыщик — вислоусый и хмурый — без слов проследовал дальше. Тот, что помоложе, немного отстал и собрался что-то ответить, но, взглянув на коллегу, тоже решил сохранить молчание.
Кивнув городовым, сыщики зашли в дом.
Одновременно послышался хлопок и запахло магнием. Однако, судя по выражению лица, фотограф в сделанном кадре сомневался.
Репортеры вернулись на свой пост у входа.
— Четвертый случай, говорите? — спросил, подойдя ближе, господин в бежевом сюртуке и котелке.
— Да, и все с периодичностью в две недели, — отвечал, внимательно глядя на дверь, угреватый.
— Как вы сказали? Невидимые?
— Так их прозвали. Проникают в дома, не оставляя следов взлома.
— Однако. Кто бы мог подумать, — зевака сокрушенно прицокнул. — И как же они это делают? Подбирают ключи?
— Похоже на то. Если бы жертвы впускали их сами, то двери не остались бы запертыми. Но есть и другие странности, — язык угреватого окончательно развязался. — В полиции говорили, что погибшие не сопротивлялись. Их как будто застали врасплох.
— Спали?
Репортер покачал головой.
— Видели бы вы, где их нашли! Посмотрел я на двух последних.
— А я лично самого первого обнаружил, — вставил Бирюлев.
— И вещи. Никакого беспорядка. Они точно знали, где что лежит. Не брали все подряд. Сейф полковника… — угреватый кашлянул и пресек поток откровений. — Орудует банда. Это всем очевидно.
— Верно говорите, — откликнулась позабытая Матрена. — Я поняла, что в комнатах что-то не так, но если бы не Лех Осипович, то и внимания бы…
— Неужто всех убили тут, у нас? — перебил рабочий с разбитой губой и глубокой ссадиной на переносице — долговязый и до того худой, что поношенная поддевка висела на нем мешком. Он уже давно прислушивался к разговору.
— Не совсем. Здесь проживал только господин Грамс. Полковник и госпожа Павлова жили в других — и разных — кварталах.
— Мануфактурщица, — кивнул рабочий. — Как-то к ней нанимался. Слыхал, будто помешалась она под конец.
— Так вот и мой старик… Лех Осипович. Тоже в уме повредился, — оживилась Матрена.
Репортеры внимательно слушали, и она продолжила.
— Сказал мне никуда дальше первого этажа не ходить. Разговаривал сам с собой, смеялся. Велел еду для гостей готовить и на стол накрывать, будто бы кто его навещал — но ни разу такого не видела. Да и прачка я, не кухарка…
В стороне послышалось улюлюканье и игривый смех.
— Сударыня, постойте! Куда вы спешите? Пойдемте с нами.
— Не пристало такой, как вы, да одной.






