Потом я поднял Би на руки и вынес ее в тепло кухни, повторяя ее имя снова и снова. Ее лицо выглядело спокойным, но из-за крови на ее лице и ссадин на запястьях, я понял, что ее испытание было нелегким. Я думал только о том, как ей было страшно и одиноко в холодильнике в течение нескольких часов.
– Пожалуйста, Господи, – я прошептал.
Где-то далеко я услышал звук сирен. Я положил два пальца ей на шею, пытаясь обнаружить хоть какие-нибудь признаки жизни под ее ледяной кожей.
– Давай, Би, – прошептал я. – Пожалуйста, пусть все будет хорошо.
Мои молитвы оправдались. Я почувствовал очень слабый, практически никакой, маленький, медленный, но уверенный стук.
– Хорошая девочка. – Я поцеловал ее в лоб. Я снял свою футболку и укутал ее, а затем руками прошелся по бледной коже ее ног, пытаясь согреть их. Она больше не ощущалась как Би. Не как Би, которую я знал, теплую, гостеприимную и чертовски сладкую. Но она должна быть где-то там.
Она должна быть в порядке.
Или я никогда не прощу себя.
Постоянное попискивание медицинского оборудования, запаха антисептика, матрас чуть мягче кирпича – все это указывало, что
я больше не нахожусь в Каппе.
В горле саднило. Каждая мышца тела болела. Кожа горела. Голова словно футбольный мяч после игры. Я поморщилась и сглотнула. Вдруг все воспоминания вернулись. Рене. Холодильник. Царапанье по холодному металлическому полу и мысли о том, что я не переживу еще один день.
Я жива
.
Мои глаза открылись, уже полные слез. Я прищурилась от яркого света больничной палаты. Мой взгляд упал на картину пляжа в спокойных, неярких пастельных тонах в подножии кровати. Я попыталась сесть, чтобы осмотреться. В висках застучало от боли. Правильно. Рене ударила меня. Все это похоже на ночной кошмар.
Я протянула руку и коснулась массивной марлевой повязки на лбу.
Неа. Не кошмар.
Мне удалось приподняться чуть выше, опираясь на подушку. Я смогла осмотреться. Я была одна, но слышала голоса, шепчущиеся в коридоре. Также в палате была кушетка около окна, заваленная одеялами. Я задумалась, кто спал на ней. Скорее всего, мама.
Где-то в моих снах, как мне кажется, я слышала голос Кэла. Зовущий меня, говорящий мне, чтобы я держалась.
Я оглядела комнату в поисках Кэла, но обнаружив ее пустой, мое сердце заныло. Очевидно, я была в бреду. Или приняла желаемое за действительное. Без вариантов, Кэл не нашел бы меня там. Как он мог? Я решила, что Рене наконец-то опомнилась и передумала. Но блин, я бы хотела, чтобы Кэл был здесь со мной.
Мое горло болело от невыплаканных слез. Я проглотила их. Я жива. Сейчас этого должно быть достаточно.
Я потянулась за стаканом воды на тумбочке, чтобы успокоить горло. Флора и мама ворвались в комнату с кофейными чашками в руках.
– Ах, она очнулась! – сказала Флора, улыбаясь.






