ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юная Сефия, скрываясь от зловещих Ликвидаторов, прячется в лесах. Ее мать умерла, отец зверски убит, тетя похищена. Девушка не решается приближаться к людям – слишком горьки воспоминания, слишком т... Чтец Трейси Чи Traci Chee THE READER Печатается с разрешения автора и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA. © Traci Chee, 2016 © Перевод. В. Миловидов, 2017 © Издание на русском языке AST Publishers, 2017 * * * Со стороны огня. Сырости. Времени. И воров. Что до остального, то в своем дорожном наряде из медвежьей шкуры она выглядела совершенно непримечательной: некая бурая сухая неопрятная гора, готовая на глазах расползтись во влажной атмосфере дождевых лесов. Когда красные мундиры приблизились к ним, Нин напряглась и, перебросив шкуры с одной руки на другую, проговорила: – Взгляд в землю. Сефия глянула через плечо, заметив сверкнувшие на солдатских мундирах пуговицы. – Так они ведь на нас и не смотрят. – И не станут, если не высовываться, – отозвалась Нин. Быстро оценив обстановку краешком глаза, она продолжала: – Шестьдесят лет, и меня ни разу не поймали. Знаешь, почему? – Потому что ты осторожна, – вздохнула Сефия. – Потому что я осторожна. Когда красные мундиры, позванивая сбруей и распространяя запах лошадей и сена, проехали, Нин облегченно вздохнула. Глядя им в спину, она сказала: – Не забудь. Есть большее зло, чем красные мундиры. Сефия зябко пожала плечами и стала теребить ремень своей маленькой сумки. Ей не хватало ее большого мешка; она привыкла носить за спиной все, что было ее собственностью: все инструменты для охоты, стряпни и обустройства кочевой жизни, а в самом низу – единственная вещь, которая осталась ей от родителей – тяжелое, странной формы напоминание о том, что они когда-то существовали, а теперь их нет. Но их большие мешки были надежно спрятаны в джунглях, меж корней смоковницы, в миле от дороги. – Поторопись, девочка

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Аделина вытащила из воображаемой кобуры пару воображаемых револьверов, прицелилась и, нажав на воображаемые курки, своим красным ртом произнесла:

пиф-паф, пиф-паф

.

Рида передернуло. Выходит, всё доброе и истинное, что он делал и сделал, не имело более никакого значения, а сам он – тот, кто жил и стал героем такого множества историй, – растворялся, исчезал с каждым словом, произносимым этими людьми.

Человек с пухом вместо волос закончил свою историю о Леди Делюн, высунув нечистый язык и похабно двигая бедрами.

– Все было совсем не так! – крикнул ему капитан Рид.

У того подмышки были в пятнах от пота, как и живот, где рубашка облегала его особенно плотно.

– Что такое?

– Ты думаешь, близость с женщиной – это то, о чем можно каркать на каждом перекрестке? Да если бы ты действительно встретился с Леди Делюн, ты бы знал, что она в сотню раз красивее той женщины, что ты описал. А она, уж конечно, выбила бы всю дурь из такого вялого идиота, как ты.

Рид засмеялся. Это было хорошо сказано. Потому что это была правда.

Сидящие за одним столом с пухоголовым фыркнули. Они попытались было зажать смех во рту ладонями, но смех вырвался и со звоном упал перед ними на стол.

– Не пойму я вас, – продолжал капитан. – Почему вы лжете сами себе? Вы – пустой народец, и о вас никто не вспомнит. Почему вы сидите здесь и плетете небылицы, когда можно отправиться в реальный мир и там делать то, о чем потом станут рассказывать истории?

Все сидящие за столами уставились на капитана. По их сузившимся глазам на помрачневших физиономиях было видно, как они напряглись.

Сидящая рядом с капитаном Жюль отхлебнула из кружки и картинно закатила глаза. Мармелад приложилась к своей порции, после чего стянула стакан бурбона с соседнего столика. Лицо ее раскраснелось, а глаза сверкали. Она была готова к любым неожиданностям.

– Кто ты такой, чтобы так с нами разговаривать? – спросил, поднимаясь, пухоголовый. – Ты такой же, как и все мы.

Из-за бара со сложенными на груди руками и каменным взглядом вышел Клариан.

Капитан чувствовал, как бурлит в них ярость. Она клокотала как гром, готовая сорваться с их уст и бросить в бой кулаки.

– Я капитан Кэннек Рид, – медленно произнес он. – Хочу вам сказать, что я и такие, как я, немало сделали, чтобы о нас слагали легенды. И делали мы это не для того, чтобы всякие ничтожества в дешевых забегаловках перевирали рассказы про наши подвиги и приключения. Поэтому убирайтесь отсюда. Идите и сделайте хоть что-нибудь, чтобы об этом можно было рассказать.

Капитан повернулся, и пухоголовый нанес ему удар в челюсть.

Маленькая комната взорвалась. Мармелад выбила стул из-под сидящего за столом нищего, и тот рухнул вверх ногами. Рид засмеялся. Кто-то бросил ему в голову кружкой. Стекло и эль полетели в разные стороны.