И никто не возражает, никто никого не поправляет. Таковы правила.
Рид пальцем потер пятно на поверхности барной стойки. Если вам не нравится собственная жизнь, вы можете изменить ее. Вы от всего бежите. Вы совершаете какой-нибудь театральный поступок. Но вы никогда не воруете у других их истории и притворяетесь, что эти истории – про вас.
– Леди! Мне не хотелось бы вам об этом говорить, но…
Жюль, вертевшая кружку в ладонях, незаметно показала пальцем на стену за барной стойкой:
– Капитан!
Рид проглотил оскорбительные для себя обстоятельства. Усмехнулся и протянул руку:
– Прошло столько времени! Я не узнал вас в этом свете. Рад увидеться вновь. Передайте мои лучшие пожелания Изабелле.
Улыбнувшись, Аделина пожала руку Рида и уплыла, шурша краем юбки по половицам.
– С левой стороны, – промурлыкала Жюль, уткнувшись в стакан.
Прямо за баром на стене висело зеркало и ряды стеклянных полок, заставленных бутылками, но по сторонам зеркала стены были завешаны старыми инструментами – барабанами, молотками, гитарами без струн, свирелями, флейтами и скрипками. Но главным образом здесь были представлены колокола и колокольчики – большие бронзовые колокола, маленькие ручные колокольчики, совсем крохотные колокольчики на серебряных цепочках. Здесь же висело несколько гонгов и курантов. И здесь же с крюка свисал старый бронзовый язычок, тусклый и позеленевший от времени, на котором, почти скрытый от взора сине-зеленой патиной, был изображен восход солнца над пустыней.
Это был знак «Золотой пустыни».
Всё, что им требовалось, так это скользнуть за барную стойку, сорвать язычок с крюка, а потом сделать всего несколько шагов к двери. Рид взглянул на Мармелад, которая поймала его взгляд и кивнула. Закончив с первой кружкой пива, она жестом заказала вторую.
Клариан, бармен, согласно кивнул и принялся наполнять кружку золотистым элем, украшенным поверху пышной пеной.
– И как они звучат? – спросил он молодую хорошенькую женщину, сидевшую по другую сторону барной стойки.
Она подняла свое розовое лицо и закрыла глаза.
– Они… – начала она, – …они шелестят как деревья, но еще и лучше, чем деревья. Я знала их так хорошо, что могла услышать, как одно трется листьями о другое. И я знала, которое из них говорит со мной. Мы вели долгие разговоры, хотя казалось, что это просто шелестят листья и ветви постукивают друг об друга. Сейчас мне так не хватает этого постукивания; не хватает царапающего звука беличьих когтей, когда зверек убегает вверх по коре дерева.
Бармен в восхищении смотрел на нее, забыв отвести глаза от ее губ даже тогда, когда кружка Мармелад наполнилась доверху.
– Мне нравится уходить в горы, – наконец сказал он.






