ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юная Сефия, скрываясь от зловещих Ликвидаторов, прячется в лесах. Ее мать умерла, отец зверски убит, тетя похищена. Девушка не решается приближаться к людям – слишком горьки воспоминания, слишком т... Чтец Трейси Чи Traci Chee THE READER Печатается с разрешения автора и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA. © Traci Chee, 2016 © Перевод. В. Миловидов, 2017 © Издание на русском языке AST Publishers, 2017 * * * Со стороны огня. Сырости. Времени. И воров. Что до остального, то в своем дорожном наряде из медвежьей шкуры она выглядела совершенно непримечательной: некая бурая сухая неопрятная гора, готовая на глазах расползтись во влажной атмосфере дождевых лесов. Когда красные мундиры приблизились к ним, Нин напряглась и, перебросив шкуры с одной руки на другую, проговорила: – Взгляд в землю. Сефия глянула через плечо, заметив сверкнувшие на солдатских мундирах пуговицы. – Так они ведь на нас и не смотрят. – И не станут, если не высовываться, – отозвалась Нин. Быстро оценив обстановку краешком глаза, она продолжала: – Шестьдесят лет, и меня ни разу не поймали. Знаешь, почему? – Потому что ты осторожна, – вздохнула Сефия. – Потому что я осторожна. Когда красные мундиры, позванивая сбруей и распространяя запах лошадей и сена, проехали, Нин облегченно вздохнула. Глядя им в спину, она сказала: – Не забудь. Есть большее зло, чем красные мундиры. Сефия зябко пожала плечами и стала теребить ремень своей маленькой сумки. Ей не хватало ее большого мешка; она привыкла носить за спиной все, что было ее собственностью: все инструменты для охоты, стряпни и обустройства кочевой жизни, а в самом низу – единственная вещь, которая осталась ей от родителей – тяжелое, странной формы напоминание о том, что они когда-то существовали, а теперь их нет. Но их большие мешки были надежно спрятаны в джунглях, меж корней смоковницы, в миле от дороги. – Поторопись, девочка

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она не знала, где находится Харисон и куда направлять свой голос. Грета была такой же слепой, как и Микс, только она пыталась скрыть это.

– Пора возвращаться домой, Харисон! – проговорила Грета.

– Да нет, – отозвался Харисон, – я уже дома.

Свет уже заливал кливер и стаксель. Желтоватые глаза Кэми едва не выпрыгивали из орбит.

– Поворачивай! – крикнул он.

Джонти оскалился.

– Можешь орать сколько угодно, – проговорил он. – Толку не будет.

Уже весь нос корабля, почти его треть, был окутан светом. Свет добрался до мостика и переливался через перила.

– Помогите мне! – крикнул Кэми матросам. – Если не поможете, мы все умрем.

Жюль и Тео нерешительно двинулись вперед с поднятыми руками, не вполне уверенные, что им нужно делать.

Рид ощущал свет, который лизал его плечи и затылок, заглядывал в уголки его глаз.

– Не сегодня, – пробормотал он.

Свет полностью затопил его, он вращался и шелестел вокруг, взрываясь облаками золотистой пыли там, где касался кожи капитана. Свет был таким ярким, что Риду казалось, что сейчас он полностью растворится в солнечных прикосновениях.

Матросы кричали. Сента причитала.

Выстрел сотряс воздух.

Кто-то со стоном упал на палубу.

Рид пригнулся, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть, но видел только яркий свет.

Кто-то споткнулся об него. Еще кто-то плакал. Раздавалось ворчание, ругань, проклятия. Колени и локти стучали о дерево, плоть сталкивалась с плотью.

Чей-то револьвер с грохотом упал на палубу.

Рид протянул руку к тому месту, где лежало его оружие. Нащупал ремень с кобурой. Уже кое-что!

– Капитан! – раздался голос Харисона, прямо над ухом.

– Пригнись, – прошептал Рид.

Свет исчез так резко, словно их бросили в колодец.

Темнота. Рид попытался схватить свой револьвер, но его руки не нащупали ровным счетом ничего. Все было черно. И холодно.

После палящей жары, которая осталась с той стороны солнца, холод пробирал до костей. Еще немного, и человек мог превратиться в ледышку.

Рид наконец ухватился за лежащий на палубе ремень и, подняв его, надел. По мере того, как зрение его прояснялось, он увидел черное небо и белый диск солнца, который слабо светился, но совсем не грел. Дыхание, вырывавшееся из груди Рида, превращалось в густой пар.

Возле рулевого колеса на палубе лежала Грета, прижав руки к груди и судорожно дыша. Вокруг ее ладоней по рубашке растекалось кровавое пятно. Над ней, не выпуская из рук рулевого колеса, в забрызганной кровью рубашке, стоял Джонти.

Возле пустого свиного загона на корточках сидел Харисон. Рид ухватил его за локоть и поставил на ноги.

– Там, за грот-мачтой, Микс, – он проговорил, – и холод сразу же замораживал его слова.

Юнга, однако, кивнул и отправился туда, едва не столкнувшись с Куки, который вышел из камбуза и звал Али.