ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юная Сефия, скрываясь от зловещих Ликвидаторов, прячется в лесах. Ее мать умерла, отец зверски убит, тетя похищена. Девушка не решается приближаться к людям – слишком горьки воспоминания, слишком т... Чтец Трейси Чи Traci Chee THE READER Печатается с разрешения автора и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA. © Traci Chee, 2016 © Перевод. В. Миловидов, 2017 © Издание на русском языке AST Publishers, 2017 * * * Со стороны огня. Сырости. Времени. И воров. Что до остального, то в своем дорожном наряде из медвежьей шкуры она выглядела совершенно непримечательной: некая бурая сухая неопрятная гора, готовая на глазах расползтись во влажной атмосфере дождевых лесов. Когда красные мундиры приблизились к ним, Нин напряглась и, перебросив шкуры с одной руки на другую, проговорила: – Взгляд в землю. Сефия глянула через плечо, заметив сверкнувшие на солдатских мундирах пуговицы. – Так они ведь на нас и не смотрят. – И не станут, если не высовываться, – отозвалась Нин. Быстро оценив обстановку краешком глаза, она продолжала: – Шестьдесят лет, и меня ни разу не поймали. Знаешь, почему? – Потому что ты осторожна, – вздохнула Сефия. – Потому что я осторожна. Когда красные мундиры, позванивая сбруей и распространяя запах лошадей и сена, проехали, Нин облегченно вздохнула. Глядя им в спину, она сказала: – Не забудь. Есть большее зло, чем красные мундиры. Сефия зябко пожала плечами и стала теребить ремень своей маленькой сумки. Ей не хватало ее большого мешка; она привыкла носить за спиной все, что было ее собственностью: все инструменты для охоты, стряпни и обустройства кочевой жизни, а в самом низу – единственная вещь, которая осталась ей от родителей – тяжелое, странной формы напоминание о том, что они когда-то существовали, а теперь их нет. Но их большие мешки были надежно спрятаны в джунглях, меж корней смоковницы, в миле от дороги. – Поторопись, девочка

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Весь корабль, наконец, выбрался из света – трос за тросом, парус за парусом. Матросы, пригнувшись, держались за поручни, сидели на палубе, стояли на коленях, дрожа от лютой стужи. Хорс своим телом защищал врача, согнувшись над ней.

Старший помощник боролся с Кэми. Рыча и ворча, они пытались подмять под себя друг друга. Один из револьверов Кэми отлетел в сторону, но он крепко держал второй побелевшей от напряжения рукой. Помощник ухватил Кэми за запястье и бил им о поручни, пытаясь заставить бунтовщика выронить револьвер, но тот не отпускал оружие.

Но Кэми, как и большинство команды, был почти слеп. Споткнувшись на неровности палубы, он потерял равновесие и нелепо взмахнул руками, ослабив хватку. Старший помощник вывернул рукоять револьвера из кисти Кэми, развернул оружие на него и нажал курок.

Кровь фонтаном хлынула на палубу. Кэми упал.

Палуба замерла. Команда, по мере того, как корабль выходил из солнечного диска, обретала способность видеть.

В наступившей тишине Али спустилась с грот-мачты с ружьем, заброшенным за плечи, и остановилась возле тела Греты. Изо рта ее шел пар. Из-за камбуза появился Харисон, держа за руку Микса.

– Что случилось? – спросил второй помощник, и в нависшей тишине его голос прогремел как гром. – Будь моими глазами, Харисон.

Юнга наклонился над ним и что-то прошептал на ухо.

Рид, прищурившись, посмотрел на «воронье гнездо» и подошел к Али.

– А я-то думал: где ты? И как тебе удалось попасть? – спросил он.

Та поежилась от холода.

– Целилась тщательно.

– Спасибо тебе!

– Не могла же я допустить, чтобы они забрали «Реку Веры», капитан.

Холод проникал им в кости. Дышать – и то было больно. Рид обнял Али за плечи и потер ее руку. Она дрожала. Прочие сгрудились возле поручней, показывая друг другу на кромешную темноту, окружавшую корабль.

Вода была так же черна, как и небо, хотя на гребнях волн отраженным светом тускло отсвечивала обратная сторона солнца. Это было ни на что не похоже. Когда луч света добирался до поверхности воды, он тонул под поверхностью, поглощенный темнотой. Даже звук волн, бьющихся о корпус корабля, был не такой, как обычно, и напоминал клацанье зубов.

Глаза Рида нестерпимо жгло. Горло перехватило. Глубокая холодная чернота проникла в самое нутро, и теперь сама душа капитана, стеная и вопя, рвалась наружу.

Али заплакала.

Хорс хныкал, как малое дитя.

В глубине появились красные огни, но они забирали больше света, чем испускали, и ничего не могли осветить. Этих огней были тысячи и тысячи, они были повсюду, куда только падал взгляд в этом тусклом мире по ту сторону солнца.

Старший помощник повернулся, но он не видел красных огней. Он ощущал только холод да тревожное беспокойство, проникающее в самые глубины человеческого сердца.

Затем из темноты пришел звук.