ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Юная Сефия, скрываясь от зловещих Ликвидаторов, прячется в лесах. Ее мать умерла, отец зверски убит, тетя похищена. Девушка не решается приближаться к людям – слишком горьки воспоминания, слишком т... Чтец Трейси Чи Traci Chee THE READER Печатается с разрешения автора и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA. © Traci Chee, 2016 © Перевод. В. Миловидов, 2017 © Издание на русском языке AST Publishers, 2017 * * * Со стороны огня. Сырости. Времени. И воров. Что до остального, то в своем дорожном наряде из медвежьей шкуры она выглядела совершенно непримечательной: некая бурая сухая неопрятная гора, готовая на глазах расползтись во влажной атмосфере дождевых лесов. Когда красные мундиры приблизились к ним, Нин напряглась и, перебросив шкуры с одной руки на другую, проговорила: – Взгляд в землю. Сефия глянула через плечо, заметив сверкнувшие на солдатских мундирах пуговицы. – Так они ведь на нас и не смотрят. – И не станут, если не высовываться, – отозвалась Нин. Быстро оценив обстановку краешком глаза, она продолжала: – Шестьдесят лет, и меня ни разу не поймали. Знаешь, почему? – Потому что ты осторожна, – вздохнула Сефия. – Потому что я осторожна. Когда красные мундиры, позванивая сбруей и распространяя запах лошадей и сена, проехали, Нин облегченно вздохнула. Глядя им в спину, она сказала: – Не забудь. Есть большее зло, чем красные мундиры. Сефия зябко пожала плечами и стала теребить ремень своей маленькой сумки. Ей не хватало ее большого мешка; она привыкла носить за спиной все, что было ее собственностью: все инструменты для охоты, стряпни и обустройства кочевой жизни, а в самом низу – единственная вещь, которая осталась ей от родителей – тяжелое, странной формы напоминание о том, что они когда-то существовали, а теперь их нет. Но их большие мешки были надежно спрятаны в джунглях, меж корней смоковницы, в миле от дороги. – Поторопись, девочка

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Со Стрельцом что-то происходило – словно он ломался изнутри, словно его органы один за другим взрывались, выплескивая внутрь кровь и желчь.

Он вспоминал.

Синяки, сломанные кости, наскоро заштопанные порезы.

– Перестаньте!

Голос Сефии был приглушен и доходил до него словно через толщу воды.

– Вы же сами сказали, что это результат плохого воспитания.

Низкий потолок, стены стоят слишком близко. Он снова – в ящике. Душный запах замкнутого пространства, запах крови. Следы когтей. Под ногтями занозы. Будет темно, пока ящик не откроется, а за дверями его ждут страх и боль. Отвратительный смех, потом кровь. И кто-то умрет.

Из воспоминаний его выдернул голос Браки, которая появилась прямо перед ним, улыбаясь.

– Ты действительно многих убил. Хотя ты и разочаровал всех там, в «Клетке».

Сложив нож, она сунула его в карман.

Голова у Стрельца кружилась. Он попытался определить, как далеко ее руки от ее оружия.

– Вы не знаете, о чем говорите! – воскликнула Сефия.

Женщина усмехнулась и вновь обошла кресло Стрельца. Ему казалось, что она трясет его, и всё, что он так старательно прятал в глубине собственного сознания, что пытался забыть – всё поднималось наверх.

Всякий раз, когда его выпускали из ящика, его ждали боль и страх. А потом – снова ящик.

Ящик.

Всегда – в ящик; целые дни темноты, подсвеченные болью и страхом. Боль и страх должны явиться вновь.

Он вспомнил всё.

Ему ставят клеймо. Дни в ящике. Его отказ тренироваться. Мальчик, которого Хэтчет казнил на его глазах, чтобы заставить драться. Тренировки. Удары по коже. Рукоять сабли.

А потом – бои.

Стрелец закрыл глаза и увидел их всех до одного – каждый удар, каждый последний вздох, каждого мертвого юношу, лежащего с пустыми глазами на окровавленной земле. Каждого.

– Может быть, ты уже закончила? – перебила Браку Танин.

Стрелец, задыхаясь, согнулся.

– Стрелец! – шепотом позвала Сефия.

Он не смотрел на нее. Он просто не мог.

– Это

он

? – опять спросила Брака.

Стрелец содрогнулся.

– Разве я тебе не говорила?

– Хорошо. Это он. Пусть будет так. Но ты знаешь, кто он? Каким он был

раньше

?

Маяк.

Звуки мандолины текут из золотистого окна подобно мыльным пузырям.

Девушка.

– Пустое. Сплошные сопли. Дерьмо. Не верю!

Брака словно плевалась словами.

Стрелец сглотнул, чувствуя, как натянулся шрам вокруг его шеи.

– Как ты? – едва расслышал он голос Сефии.

Кусок кварца, плотный и острый, лежал в его кармане, но дотянуться до него он не мог. Руки его были неподвижны.

– Что вы с ним сделали? – спросила Сефия.

– Нам нужно было удостовериться, – ответила Брака, отходя от Стрельца. Шкаф у стены скрипнул, когда она прислонилась к нему и принялась нетерпеливо постукивать пальцами по его поверхности.

– Удостовериться в чем?

– В том, кто он такой, – ответила на этот раз Танин.

Сын. Возлюбленный. Убийца.